Дача
Шрифт:
– Тебе никогда не хотелось прогуляться вечером по тёмному лес? – спросил он Аниту и выдернул свой рукав из её руки.
– Ты с ума сошёл? – Анита нервно хихикнула. – Нет уж. Домой-домой. Аркаша уже шашлыки сделал, ворчать будет.
– Мы на минутку. Только посмотреть, куда ведёт эта тропа. Смотри, по ней часто ходят, – Гоша пальцем в воздухе провёл по ней.
У него даже перехватило дыхание при мысли, что он войдёт в эту темноту. Не в игре, а по-настоящему. И ощутит все свои пять чувств так, как давно не ощущал с этой дрянной
Анита застыла в нерешительности, оглядывала двор. Видимо, она опасалась появления хозяина (они ведь бродили по чужому участку). Не дожидаясь решения, Гоша схватил её за руку и потащил за собой. Боялся, что начнёт орать, но Анита, на удивление, вмиг стала шёлковая.
Гоша раздвинул ветки деревьев и зашагал, поднимая колени, по высокой траве. Он бил перед собой палкой-тростью, точно джедайским мечом, расчищая путь. Это была настоящая минута славы для Гоши, а вовсе не тот день, когда приходила зарплата. Теперь он в самом деле был героем, мощным и бесстрашным.
– Ты хоть знаешь, куда идёшь? – спросила Анита, и он по голосу понял, что ей страшно. Ему и самому было страшно смотреть в черноту, перечёркнутую ещё более чёрными ветками, но выдать свой страх было нельзя.
– Сейчас и узнаем, – ответил. – Я тут кое-что заметил.
– Что? Скажи мне, что! – начинала она уже ругаться.
Она шла и постоянно оборачивалась, проверяя, не идёт ли кто за ними. Из-за этого отставала, а затем нервными шажками догоняла. Вдруг Гоша остановился, и Анита врезалась в его спину.
– Ты чего? – пробурчала.
– Гляди. Тут кто-то выкосил.
Он был в растерянности, в лесу сама собой перед ними прорезалась дорога. Посреди метровой, потерявшей все берега травы действительно она белела, аккуратно выкошенная тропа.
Анита выглянула из-за плеча Гоши.
– И для кого это всё? В лесу-то, – Анита проглатывала буквы, поэтому Гоша разобрал только «для кого».
– Я хз, если честно.
– Так, всё! Пошли назад, – Анита нарезала слов, схватила Гошу за руку и потянула. – Мне не нужны проблемы, мне страшно!
Но Гоша только заворожённо смотрел на дорогу. Трава и деревья покрылись вечерней дымкой, а дорога эта – ни в какую, точно не частью этого мира она была. Гоша понял, что не свернёт, а пойдёт дальше и выяснит, куда она ведёт. Он сделал шаг и потянул за собой Аниту, трепыхающуюся, недовольную.
– Ты что, хочешь идти? – вскрикнула она. Но Гоша не ответил, и Анита всё-таки двинулась за ним следом, видимо, от страха остаться одной в этой темноте.
Через некоторое время Гоша заговорил: он накидывал идеи, кто бы мог здесь косить, кому это могло бы понадобиться, на ум приходили только дачники, которые ходили сюда по грибы.
Анита начала нервно посмеиваться, что они увидят там, куда идут, одинокий дом с забитыми окнами и гостеприимно открытой дверью, а на пороге Бабу-Ягу. Иногда ей даже слышалось, будто не только спереди, под Гошиными ногами, хрустит трава, но
Птицы здесь уже не пели, а как будто сплетничали. Кому они передают, что видели здесь двух заплутавших? Может, их в самом деле ждут там впереди, и всё это подстроено? Гоша не мог об этом не думать, хоть и сам посмеивался над своими мыслями.
Дорога внезапно упёрлась в зрелую иву с мягкой и широкой кроной с серебристой проседью. Ветками-прядями она образовала подобие арки. Гоша шагнул и пропал в её ветвях, Анита пошла следом, стараясь не думать, куда и зачем. Без Гоши ей в любом случае было бы страшнее.
Под ивовыми ветвями их встретили две гранитные кровати, две могилы. На одной была фотография круглолицей старушки, на другой – поджавшего губы сурового старика. Лица их были нанесены чем-то белым на тёмном полотне памятника.
– Это муж и жена, фамилия одна, – сказала Анита. – Жуть. Пошли ты отсюда.
Она раздвинула ивовые лапы и быстрым шагом пошла назад. Гоша двинулся за ней, теперь всё было ясно: это просто кладбище.
Птицы стали ругаться, скандалили над их головами. Деревья стучали ветками, точно аборигены проводили обряды под гулкие барабаны. Природа их словно гнала из этого места. Гоша и Анита теперь, не сговариваясь, с быстрого шага, перешли на бег. Хотелось поскорее увидеть что-то человеческое, хотя бы дом того соседа, его уютный телевизор в окне.
Наконец, они выскочили из чащи и остановились отдышаться. Смешливые берёзки, которые раньше просто тихо перешёптывались, и сами впустили их в лес, теперь сразу же прикрыли от них секретную дорогу, словно её и не было вовсе. И снова невинно шуршали листвой.
Гоша посмотрел на Аниту и рассмеялся.
– Пойдём отсюда скорее, – сказала Анита и показала на дорогу, вдалеке мимо домов ползли жёлтые лучи фар. – Кажется, это сюда.
Пока фары не успели их поймать, они бегом выскочили на дорогу и пошли вдоль забора машине навстречу, словно влюблённая парочка, загулявшаяся допоздна.
На машинный гул залаяли соседские собаки, Гоша и Анита засмеялись: сами себе ведь придумали приключение и неплохо так разбавили однотонные программистские будни.
Анита переплела свои пальцы с Гошиными, и они с широкими улыбками прошли мимо ехавших по той же дороге красных «Жигулей». В темноте они так и не увидели, кто был за рулём. «Жигули» заехали во двор возле леса, и снова стало тихо.
Неизвестные возле дома
В пятницу Гоша и Анита ужинали на даче с родителями Аниты Виолеттой Захаровной и её мужем Аркадием Павловичем. Несмотря на поздний вечер, сели в беседке. Отчим угощал шашлыками в своём фирменном маринаде. «Только лук, соль и перец, и ничего больше», – приговаривал и следил, чтобы всё новые порции шашлыка отправлялись в тарелки, сам при этом мясо не ел, хоть и держал три мясных лавки в Пскове.