Дача

Дворецкая Яна

Пока она разбиралась с пледом, со стороны деревни послышался тихий гул, как комариный, только громче. По отблеску фар поняла, что это машина. Анита позвала Гошу, и он сразу высунулся из сарая.

В темноте Анита не смогла разглядеть марку, но по плавному ходу и по корпусу, напоминавшему пухлого ламантина, стало ясно, что это какая-то иномарка. Все машины в деревне были наперечёт, а такие дорогие – и подавно.

Поравнявшись с домом, автомобиль остановился, и у водителя открылось окно.

– Здорово, ребята! – сказал Сергей, мужчина лет

пятидесяти. В темноте его лицо Аните показалось одутловатым, он сильно постарел с тех пор, когда она видела его в последний раз, и волосы все побелели. А ещё отметила, что сосед пересел с «Камри» на «Мерседес». Подумала, что такой потянет на дом возле Финского парка, а там самые квартиры самые дорогие в городе. За Сергеем она разглядела женщину, вылитую Аллу Пугачёву, видимо, его жену. Значит, он женился, когда ему было уже прочно за сорок. Недурно. А ведь долгое время, Анита вспоминала, сосед жил один. И что-то ей казалось, мама говорила, он никогда до этого не был женат.

Сергей вытянулся из окна, взглянул на костёр и подмигнул Гоше:

– Шашлычки делаете? Ну, правильно-правильно. А Аркаша уже того? В город уехал? – и кивнул в сторону шоссе.

– Да, уехали с мамой, – ответила за Гошу Анита.

– Понятно, а зря. Погода стоит замечательная. Вечером вон как хорошо, согласны?

Сергей обвёл глазами участок и остановился на Аните, закутанной в тряпки и от того походившей на сосиску в тесте. Потом убрал руку с оконной рамы, видимо, уже собрался отъезжать, как вдруг Гоша выплюнул свой вопрос:

– А вы не знаете случайно: гости к кому-нибудь не приезжали?

– Да вроде никого не было. К Фёдорычу только дети с внуками приехали, но они вроде не шумели. А что такое? – было видно, что Сергей насторожился. – Беспокоит кто?

– Не то чтобы беспокоит, – неуверенно протянул Гоша. – Просто сегодня какие-то грибники ходили тут, по участку… Здесь же грибники не редкость?

Гоша, точно дирижёр, указывал то на лес, то на Аниту, обозначая тем самым, что они видели грибников вместе, сам он ничего не придумал.

Взгляд соседа остекленел, Аните даже показалось, что тот на мгновение подвис, как старый компьютер. Сергей переглянулся с женой, та лишь пожала плечами, потом повернулся к ним, ответил:

– Не берите в голову. Лето ж, люди на пикник, может, приехали. Наши-то деревенские порасскажут знакомым про наши места у бога за пазухой, вот и прутся все кому не лень.

Конечно, он знал, что компании с города сюда обычно не доезжают, слишком заросшим кажется с дороги поворот на их деревню. Не мог он этого не знать, подумала Анита. Или в самом деле не знал?

– После таких всюду банки из-под пепси и пакеты от чипсов, – сказал Сергей недовольно и стал закрывать окно.

– Ну да, мы так и подумали, – ответил Гоша, кивая.

Машина тронулась с места, и когда свет от фар погас в чёрных кустах, Анита и Гоша поняли, что не видят друг друга.

Старушка у озера

В субботу Аркадий Павлович мотался по своим закупочным делам, пока Виолетта

Захаровна гуляла по магазинам, изучая свежие поступления столовых и чайных наборов, а ещё всяких полотенчиков с гусями и зайчатами и такого же постельного белья. Глаза её загорались, стоило ей наткнуться на какой-нибудь стоящий сервиз из фарфора, хотя у неё дома было уже с десяток таких.

Последнее пополнение коллекции случилось как раз в прошлом году, когда на пятьдесят один год она сама себе сделала подарок: заказала по интернету чайный сервиз на шесть персон, потратила тогда семьдесят пять тысяч рублей, но разве она этого не достойна? Только пить из этих чашек было некому: Анита вот уже три года жила отдельно, а гостей Виолетта Захаровна звала к себе редко. Сервиз с тех пор стоял в стеклянном шкафчике невостребованный.

В воскресенье Виолетта Захаровна и Аркадий Павлович возвратились на дачу. Когда Анита с Гошей, зевающие, сползли со второго этажа, стол в беседке был уже для них накрыт. Виолетта Захаровна порхала над едой, на столе высилась стопка блинов и разные закуски. Аркадий Павлович крутился в сарае между стенок с поленьями.

– Явление Христа народу! – крикнул он Гоше, идущему через двор к туалету.

Гоша кивнул в знак приветствия.

Виолетта Захаровна уже разложила на столе приборы с костяными рукоятками, выглянула из беседки:

– Анита, дети, к столу! Аркаша, хватит возиться, всё остынет же.

Анита шла к беседке, ощущая прикосновение мокрой травы к щиколоткам. После Гоша вышел из туалета и тоже направился к беседке.

– Гоша, руки мыть! Санитайзеров я не взяла, – в шутку прикрикнула Виолетта Захаровна и опять начала пересчитывать тарелки, чашки и приборы. – И ещё с кухни чайник захвати. Это чтобы два раза не вставать.

И Гоша повернул от туалета в сторону дома.

– Ох, мать, суетишься всё. Не суетись! Кто не голодный – пусть не ест, другим больше достанется, – сказал Аркадий Павлович и рассмеялся, а потом добавил, подмигнув Аните: – Да, Анька?

Анита изобразила улыбку и ткнула вилкой в горку блинов.

– Блинчиков всем должно хватить, – сказала Виолетта Захаровна, глядя как Анита притаранила сразу пять штук.

Потом заложила свои сухие блондинистые волосы за спину, от чего её щёки стали ещё больше, словно их надули.

Аркадий Павлович хитро глянул на жену и сказал: «Виолка моя – сладкая женщина». Виолетта Захаровна заёрзала на месте, замахала рукой, мол, ну тебя, Аркаша. Её узкие от природы глаза от улыбки совсем пропали. В этот момент Аните захотелось исчезнуть, она решила поскорее сменить тему.

– Хорошо на даче, – протянула задумчиво, подоткнув руку под подбородок.

Дача была задумкой и хобби Виолетты Захаровны, и таким образом Анита сделала маме комплимент.

– А ты так редко приезжаешь, – шутливо укорила её Виолетта Захаровна, поправила затем камуфляжную сетку, которой была перекрыта беседка. – Могла бы чаще. Не смотрела бы на других, а жила так, как нравится.