Дача

Дворецкая Яна

– А на кого я смотрю? – удивилась Анита.

– Ни на кого, я так, – ответила ей Виолетта Захаровна.

Аркадий Павлович с ехидным прищуром прикрыл рот рукой и, наклонившись в сторону жены, произнёс:

– Такие мужики пошли. Мочат зомби в компьютерах, а жизни, – он помолчал многозначительно. – Жизни-то они, на поверку, и не видели, Виол.

Ну всё понятно, отчима понесло. Кажется, когда он рассмеялся, капли слюней попали Аните на руку. Фу, господи. Анита неловко улыбнулась и придвинулась в мамину сторону.

Когда

год назад Анита с Гошей начали жить вместе в Анитиной квартире, Аркадий Павлович уже делал там мелкий ремонт: приезжал то ручки дверные прикрутить, то в туалетном бачке покопаться. С молчаливого и по большей части стеснительного согласия Гоши и Аниты, он взял над квартирой хозяйственное шефство, и с тех пор забил и уже не утихал гейзер шуток про Гошино мужское достоинство.

– Если ты про Гошу, то это не так, – отрезала Анита.

– Ну что мы обсуждаем? Всякие глупости! – Виолетта Захаровна пришпорила мужа взглядом. – А вот и Гоша! Наш спаситель с чайником.

Аните показалось, что Гоша слышал слова Аркаши. Отодвинув камуфляжную сетку, он появился на пороге со странным выражением лица, словно быть ему здесь не хотелось.

– Садись ко мне, – позвала Анита. Она указала Гоше на место между собой и Аркашей и сдвинулась ещё ближе к маме.

В деревне послышался стук молотка, этому стуку где-то поблизости вторил дятел. Спину Аните нагревало солнце, но в беседке из-за сетки жарко не было и даже иногда задувал приятный ветер. Анита поела и откинулась к стенке, кажется, ей впервые было так хорошо здесь.

– Может, на мой день рождения на даче собраться? – предложила она. – Позвать Игоря Эдуардовича и Марину Владимировну?

Виолетта Захаровна, минуту назад пребывающая в неге семейного завтрака, враз помрачнела. Уголки губ опустились, и Анита хорошо знала, что это может значить.

– Анита, идея, безусловно, хорошая, – сказала Виолетта Захаровна любезнейшим тоном, – но не думаю, что это будет удобно.

– Почему? В доме место для ночёвки найдётся. Мы с Гошей, к примеру, можем на полу лечь, а родителей на нашу кровать положим.

– Игорёк – мужик хороший. Батька твой, – сказал Аркадий так, словно Гоша не знал, что Игорь, про которого только что упомянула Анита, и есть его отец.

– Родители будут за, думаю. Я могу узнать, – ответил Гоша.

Виолетта Захаровна поднялась и схватила салатницу.

– Отнесу на кухню, – сказала и начала вылезать из-за стола.

Анита и Гоша переглянулись. Подхватив для вида пустую тарелку из-под сыра, она пошла следом за мамой.

На кухню они вошли друг за другом. Виолетта Захаровна открыла холодильник и начала пристраивать туда салат, тихо напевая себе под нос. Анита поставила тарелку на стол и, упёршись в него рукой, резко так начала:

– Это из-за Гоши, да? Он тебя бесит?

– Что? Кто бесит? – Виолетта Захаровна поднялась и непонимающе посмотрела на Аниту.

–

Гоша. Семья его. Игорь, Марина. Ты говоришь, что им будет неудобно. Но, на самом деле, будет неудобно лишь тебе. Ты их не принимаешь. Ты же их специально не хочешь звать сюда.

– Анита, – Виолетта Захаровна закрыла холодильник. – Я не против, чтобы вы с Гошей приезжали. Ты знаешь, мы всегда вам рады…

– Я не про это, ты опять юлишь.

– Я говорю как есть, ты ко мне придираешься, – спокойно ответила Виолетта Захаровна.

– Почему в таком случае нельзя позвать его родителей? Это всего лишь на один день! На один грёбаный день!

– Фу, как ты выражаешься, Анита! Где ты набралась?.. Господи.

Виолетта Захаровна брезгливо дёрнула плечами и вышла на веранду.

– Я на дачу никого не зову. Аркадий тоже. Мы здесь отдыхаем, Анита. Это место для нашей семьи.

– Ну они же тоже наша семья!

Анита теперь шла следом за мамой, а та направлялась в беседку. После Анитиного вскрика Виолетта Захаровна резко обернулась и заговорила точно робот:

– Я здесь отдыхаю, что тебе непонятно? Будет у вас своя дача – там будете решать. Разговор окончен.

И зашагала дальше, ускоряясь. Анита кипела, но по давней детской традиции дожимать не стала.

Придётся объяснить всё Гоше, ещё и найти слова, чтобы не обиделся, подумала она, и зашла в беседку.

***

В полдень пришла жара. Ветер затих, а деревья и кусты тоже, словно ушли на дневной сон. Было тихо, ленно, липко. Гоша и Анита оторвались от очередной серии «Чёрного лета», решили искупаться.

Они сходили в баню за полотенцами и пошли по деревне в сторону озера. Когда уходили, Аркадий Павлович растапливал мангал, уже собирался делать шашлык к обеду.

– Шашлык будет? – для вежливости спросил Гоша и добавил, завидев на подносе лоснящиеся стейки: – Свиные?

Аркадий Павлович посмеялся:

– Человеческие!

Гоша с Анитой посмеялись, но тут же переглянулись. Анита закатила глаза.

– Да я какие вам ни подам, вы не разбираетесь же! – прибавил Аркадий Павлович. – В Корее люди вообще собак едят. И ты, Гоша, думаешь, у нас не? Едят, как миленькие, только не знают.

– Вы, Аркадий Палыч, так готовите, что даже собачатину скушаешь и пальчики оближешь.

– То-то и оно, – самодовольно протянул Аркадий Павлович.

И Гоше на мгновение показалось странным, что свёкор с таким жаром нахваливает мясо, которое сам никогда не ест. Но он быстро нашёл этому объяснение: вероятно, из-за того, что перед ним на этих его базах часто мелькают разделанные туши. Противно, понятное дело.

Отойдя от дома, Гоша прыснул: «Ну и кадр!».

Поле между домом Аниты и следующим за ним, белым кирпичным, поросло густым разнотравьем, из глубины его доносилось жужжание: на полевые цветы всегда слетались пчёлы с соседской пасеки.