Дада
Шрифт:
Какие они ужасные, гадкие твари, сволочи, убийцы!
– Вы уволены, Евгений Викторович, – четко произнес Хорин, убирая оружие.
У Сереги отлегло от сердца: ему еще дадут пожить, может быть, несколько минут.
– Коля, унеси труп, пришли Филиппа, пусть приберется здесь, людей отпусти… Мы ведь нашли убийцу, да, Сергей?
Громила ушел, закинув на плечо бездыханное тело с открытыми глазами, а старик снова достал оружие и навел его на несостоявшегося киллера.
– Дашенька, перестань плакать и иди сюда, трупа в комнате больше нет.
Как
– Так ты говоришь, Дарья, этот жлоб надругался над тобой? – его голос стал хриплым, дорогой пиджак неестественно перекосился на одну сторону, сигара лежала в пепельнице, дым тонкой струйкой тянулся вверх.
«Старик вошел в роль, а пульки в обойме только-только начали расходоваться. Зря она треплется», – отметил гоблин.
– Скажи мне, ты меня сдала? – он хотел знать, это было его правом. – Меня сейчас убьет этот пердун! Скажи! Это ты?!
– Перестаньте, юноша, бесноваться перед смертью. Мне сегодня надо убить много народу, а вы все портите мне да гадите. Кстати, Дарья, знаешь, что стало с той девушкой, с которой мне не удалось? – седые волосы его растрепались, лицо стало бледным, морщины приняли более резкие очертания. – Я убил ее, задушил. Тебе повезло, что меня сморили алкоголь и сон. Я не терплю неудач, а уж тем более не могу примириться с существованием тех, кто стал их невольным свидетелем. Ты ведь стала свидетелем моей неудачи?
Теперь дуло поехало в ее сторону.
Девушка стояла ни жива ни мертва. Она не могла даже звука из себя выдавить.
«Много ли мне осталось?» – тело действовало быстрее мысли.
Сергей бросился вперед и, схватив руку, сжимавшую пистолет, отвел ее в сторону. Дарья присела на корточки и прикрыла голову. Старик выстрелил. Пуля разбила стекло, вставленное в створку книжного шкафа. Осколки посыпались на пол.
Он ударил сидящего в кресле Хорина коленом в подбородок. Дед казался крепким типом, но удара коленом не выдержал и отключился.
– Отвернись!
Он вынул из бесчувственной руки пистолет.
Она зажмурила глаза и закрыла ладонями уши.
Грохнул еще один выстрел. Свинец пробил еще один человеческий череп.
– Контрольный произведен, – сам себе доложил Сергей. – Просыпайся!
Она боялась открыть глаза, а когда сделала это, то увидела своего ухажера с дыркой у виска.
– Прямо как на войне, правда? – глаза его горели бешеным, животным блеском. – Нам осталось разобраться с жирным и со слугой. Ты со мной или сама по себе? – он наставил на нее позолоченный антиквариат, и девушка поспешила согласиться.
– Сиди здесь, а я выгляну в коридор.
– Зачем ты его убил?
– Если бы я не убил его, он бы убил меня, потом тебя, или наоборот. Пора бы понять, что здесь никакие законы, кроме подчинения более сильному, не действуют. А вот то, что ты сильный, иногда приходится доказывать.
– Ты действительно был на войне?
– Сиди и жди меня, и нечего задавать глупые вопросы.
Какое там сиди! Тут даже
«Мне они ничего не сделают, я никого не трогала. За что меня убивать? Мне всего двадцать лет, и я еще жизни не видела. Почему это со мной? Как убежать отсюда? Неужели этот жестокий человек, который не моргнув глазом может убить, мне поможет? А Хорин? Дед оказался озабоченным типом. Он упивался своим достатком и властью, а стоять-то у него не стоял. Нехорошо. Никак не мог наиграться в царя. Может, и правильно его Сергей пристрелил, а то на самом деле убил бы меня. За что?! Убил бы за что?! За то, что сам не смог?!»
Рой мыслей в прелестной головке Дарьи крутился с сумасшедшей скоростью. Она была в панике и, как всякий нормальный человек, боялась за свою жизнь. Она хотела побыстрее выбраться из этого дворца и оказаться дома, рядом с мамой. Надо было собраться с духом и затолкать страх в норку, из которой он с удовольствием выбрался.
Сергей вошел в кабинет, выложил пистолет на стол и встряхнул здоровой рукой, давая мышцам несколько секунд отдыха. Оружие было тяжелым, и чтобы эффективно управляться с ним, требовалась отдохнувшая твердая рука.
– Давай сойдем вниз. В коридоре никого нет. Если увидишь человека с оружием, падай на пол. Ясно?
Она закивала головой, давая понять, что все усвоила.
Филипп поднимался по лестнице, не подозревая, что хозяина уже нет в живых. Тряпка лежала на дне сухого ведра.
– Убираться идешь? – Сергей стоял несколько выше. В метре за его спиной – бледная Дарья.
Юноша дернулся.
– Тише, мальчик, тише, – он поманил его пистолетом. – Иди, иди, там у тебя полно работы, давай я тебя провожу.
– Ты хочешь и его убить? – Даша чувствовала, как у нее вибрируют поджилки. Ей бы сейчас валерьяночки и баиньки.
– Что ты все заладила – убить, убить! Филипп, ты жить хочешь?
– Чуть-чуть, – ответил юноша, приближаясь.
– Вот старикашка жил. Юморных слуг себе завел.
Коля вывернул из-за угла, сжимая в руке «узи». В результате Филипп оказался между молотом и наковальней. Один из возникших вариантов заключался в том, что один из дуэлянтов мог наплевать на его жизнь. Тогда получить пулю ему не составит труда. Он замер всего в метре от Сергея и закрывал его почти полностью. Любое движение могло спровоцировать стрелков, поэтому он выбрал верное решение и окаменел.
«Завалить его из пистолета с одного выстрела не удастся, – тут же определился гоблин. – По любому велика вероятность, что он успеет выпустить очередь».
– Отпусти девушку, – потребовал водитель, делая шаг вперед.
– Стой на месте, детина, иначе я завалю этого мальчика.
– Мне насрать на мальчика! – загрохотал Коля, вытягивая автомат вперед.
– Ты ни хрена не получишь, толстяк. Тебе не девушка нужна, а двадцать тысяч. Слышишь, Даша? Ему срочно понадобились деньги.
– Мне нужно выходное пособие, – признался водитель. – Трудовой книжки на этой работе у меня не было.