Дамбигад
Шрифт:
Сам я чувствовал себя обиженным до глубины души, потому что эти двое разрушили всё то, что я так старательно пытался протолкнуть. Идея про совместные тренировки до сих пор казалась мне отличной. Да и в последнее время квиддич казался мне чем-то настолько мелким по сравнению с мировыми проблемами магического мира. Посудите сами: что такое игра, если ты вдруг узнаёшь про свою маму?.. Или известие об отравлениях... В общем, у меня полно было проблем, чтобы не следить за беседой в хижине лесника. Поэтому я не сразу понял, чего все на меня так смотрят.
– Что?
– Гарри, мы говорим, что Малфой назвал Гермиону... Ты знаешь,
– Знаю, Рон. Но он назвал её так в ответ на оскорбление. Да и вообще: кто вас просил лезть не в своё дело? Мы практически договорились со слизеринцами сыграть, а вы...
– Гарри!
– Что?
– повернулся я к Грейнджер.
– Зачем ты так говорила о Малфое? Драко прекрасно летает, если кто не в курсе. Мы могли наладить отношения между факультетами, а ты влезла!
– Это же слизеринцы!
– возмутился Рон.
Хагрид только прикрыл рот и от ужаса не мог вымолвить ни слова.
Глава 36
Драко Малфой
Я сбежал от слизеринцев и укрылся в классе, где тренировал Поттера. Так и сидел в слизеринской мантии сборной по квиддичу с метлой в руке. Сидел до тех пор, пока в кабинет не прокрался Поттер. Тоже, ещё не успев переодеться. Он просто сел рядом со мной, оперевшись спиной на стену, и молчал. Так мы и сидели: чёрная и светлая макушка, гриффиндорец и слизеринец.
Гарри Поттер
Я не знал, что надо сказать Малфою. Любые слова казались мне глупыми и неуместными. Да и что я скажу? Что Гермиона дура? Или соглашусь, что она грязнокровка? Пожалею Малфоя? Ещё хуже.
– Ты классно летаешь, - сказал я наконец.
– Спасибо, ты тоже, - как-то бесцветно произнёс Малфой.
От его голоса мне стало совсем плохо.
Много лет спустя я скажу, что знаю Драко Малфоя лучше, чем кто-нибудь другой. Нет, не так: я понимаю Драко Малфоя лучше, чем кто бы то ни было. Всё оказалось намного проще: я мечтал избавиться от славы 'Мальчика-Который-Выжил', он - доказать, что представляет не просто 'очередного Малфоя', а что сам значит что-то. Сам по себе. Я не могу представить, что было бы, не помирись мы тогда, на втором курсе. Драко самой Судьбой предназначен мне в спутники. Собственно, через год-полтора, когда буду проходить прорицание, я это и сам узнаю. Но тогда, в тот вечер я просто сидел рядом и молчал, чтобы не оставлять его одного.
– Ты будешь играть за команду ловцом?
Драко молчал.
– Эй, Малфой, нельзя из-за каких-то придурков, которых ты даже не уважаешь, отказывать себе в удовольствии. С самого первого занятия, ты летал, как птица.
Ох, зря я это сделал! Я и забыл, что случилось на нашем первом уроке полётов! Напомнить Малфою о словах мадам Трюк было величайшей глупостью. В менее культурном обществе, чем Малфой, я бы назвал следующий монолог Драко 'словесным поносом', ну а так - скажем, это была обличительная речь. Слава Годрику, что от меня не требовалось каких-то особых слов, кроме поддакивания. Но и узнал я кое-что новое. Точнее...
В течение тридцати последующих минут Малфой перечислял все матчи, на которые ездил с родителями, футовый список звёзд квиддича, которые давали ему
Собственно, утешая Драко, я не мог не согласиться с ним кое в чём. Во-первых, летал он действительно прекрасно. Во-вторых, Невилла можно было как-то и спасти - а если б он виском ударился? Или палочка нужна мадам Трюк для красоты?
Летом профессор Снейп и мистер Малфой не один час провели, запставляя меня повторять снова и снова мою охоту за философским камнем. (Вы же не думали, что за два месяца никто из них об этом не заговорит? Или вы решили, что я хочу обратно на Тисовую?) Вместе и поотдельности оба взрослых мага указывали мне на глупость и опасность моих поступков. И почему-то я им верил: сложно не поверить, когда тебе одним взмахом палочки рисуют картину твоих мозгов на полу или Пушка с твоей ногой в зубах. Кстати, именно Люциус Малфой подтвердил, что церберы очень привязаны к тем, кто их воспитал. Вот только привязываются они к тому, кого первого увидят, открыв глаза. Для того, чтобы завести слепого щеночка, его нужно отобрать у матери. А если учесть, что церберы воспитывают потомство парой, это практически невозможно. Стоит такой щеночек - три-четыре своих веса золотом.
Но я отвлёкся. Пока Драко сыпал именами, цифрами и датами, я вдруг посмотрел на Хогвартс со стороны обыкновенного родителя. Интересно, что бы сказала тётя Петунья, если б случившееся со мной произошло с Дадли? Представил и ужаснулся.
– Ты меня слушаешь?
– раздалось над ухом.
– Конечно, - кивнул я.
– Думаешь, Трюк так сказала из-за того, что я слизеринец?
Я с трудом вспомнил, о чём речь. Действительно: на первом уроке полётов профессор поправила его.
– Думаю, она хотела с кого-то сбить спесь. А ты попался под руку. Брось, Драко, ты всё равно отлично летаешь! Какая разница, что там думает старая метёлка?
Малфой против воли усмехнулся.
– Давай лучше чаю выпьем - обед мы пропустили. Добби!
В этот раз Драко не заморачивался насчёт этикета и манер. Нет, он не чавкал и не болтал с набитым ртом, просто вытер руки влажным полотенцем, а не вымыл их, остался сидеть на полу, взяв с небольшого столика блюдце, на котором стояла чашка с чаем.
Прочему-то мне было очень уютно с ним. Лучше, чем с Роном на рождество. Рона требовалось слушать или рассказывать что-то ему, играть в шахматы. С Драко Малфоем можно было молчать. И это молчание было наполнено большим смыслом... Как будто я нахожусь рядом с родным человеком. Собственно, белобрысый действительно был моим родственником. Или я сам навоображал себе невесть что. На секунду мне стало интересно: а как это - быть слизеринцем?
Драко Малфой
Я едва не поперхнулся от вопроса шрам-башки.
– Это большая честь, Поттер!
– чашка едва звякнула, опускаясь на блюце в моих руках.
– Быть слизеринцем - означает всегда и везде быть лучшим, сохранять и преумножать честь факультета великого Салазара Слизерина. Быть слизеринцем - значит быть хитрым, умным, целеустремлённым и амбициозным, стремиться к силе и власти, но не забывать об опасности и не рисковать напрасно.
Справа послышался восхищённый вздох: