Дань
Шрифт:
– Ты, что же делаешь, урод? – напустился на него командир. – Как ты посмел ребёнка тронуть?
– Никто его не трогал, он сам упал.
– Врёшь! Капитан второго ранга всё видел.
– Капитан второго ранга ничего не видел, он избил меня. Я жаловаться буду.
– Может быть, и мой сын ничего не видел?
– А, что ваш сын? Он не свидетель. Что вы ему скажите, то он и повторит. К тому же у него с головой не всё в порядке.
– Ах ты мразь! Да я сгною тебя на губе!
– Ну, это ещё как повернётся. Дедовщина у вас здесь. Офицеры матросов избивают. Жаловаться я на вас буду.
–
Арестованного увели. Командир ходил по каюте из стороны в сторону, как тигр в клетке.
– Возьмите себя в руки, – успокаивал его Андрей. – Вы, что подлецов не видели?
– Да, надо успокоиться, – командир достал бутылку с водкой и стаканы. – Давай выпьем, а то я ещё пришибу кого-нибудь под горячую руку.
Они выпили и командир немного успокоился.
– А ты ему хорошо врезал. Не переборщил? Хотя, на твоём месте, я бы его вообще убил. И носит же земля таких гадов? Андрей, займись этим выродком. Чтобы завтра он на губе сидел.
Андрей, выйдя от командира, сразу занялся составлением документов для отправки матроса на гауптвахту.
– Возьми, – протянул он бумаги своему помощнику. – Вези его в гарнизон.
Помощник переминался с ноги на ногу и не уходил.
– Ну, что ты выплясываешь передо мной? Чего-то не хватает?
– Так точно, товарищ капитан второго ранга.
– Чего?
– Шила.
– Какого шила?
– Обыкновенного. Литр спирта ещё надо.
– Зачем?
– Его иначе на гауптвахту не примут. У них там с местами проблемы. А за литр шила мы ему там место найдём.
– Где же я тебе спирт найду? Может быть водки дать?
– Нет, водку они не берут, только шило.
– Ещё не легче. Где ж его достать?
– Из компaсов можно слить, а туда, вместо спирта водки добавить. Так все делают.
– Ты соображаешь, что говоришь? Да разве можно компaсы трогать?
– Иначе не примут на губу. Потом, как спирт получим, заменим.
– А почему литр, а не два?
– Такса у них такая. Они со всех так берут.
– Господи! Просто кошмар какой-то, ладно, сливай с компaсов.
Помощник ушёл. Андрей уселся на диван и почесал затылок. «Откуда это всё? Когда началось? Может быть, и раньше так было? Может быть, я просто не замечал этого?» – думал он.
Матроса увезли на гауптвахту. «Нет, для него это мало. Под трибунал надо» – рассуждал Андрей. Получив добро у командира, он отправился в военную прокуратуру.
На военного прокурора эта история не произвела большого впечатления.
– Нет, мелковато будет, – отвечал прокурор. – Суду предъявить нечего. Что я в суде говорить буду? Что матроса надо посадить за то, что мальчик оступился и упал?
– Он толкнул его.
– А кто это подтвердить может? Свидетелей у вас нет.
– Как же нет? Это всё происходило на моих глазах. Я свидетель.
– Вы не свидетель, с вами особый разговор будет.
– Какой такой разговор? Почему это я не свидетель?
– Потому что на вас у меня заявление имеется, – прокурор достал из стола исписанный лист бумаги и покрутил им перед носом Андрея. – Вот здесь всё в порядке. И свидетели имеются и пострадавший, и обвиняемый.
– Что это ещё за ерунда?
– Это не ерунда, это заявление потерпевшего.
– Дайте-ка мне, – Андрей протянул руку.
– Не положено, – сухо ответил прокурор. – Это очень хорошо, что вы к нам сюда сами приехали, а то мы уже хотели за вами посылать. Давайте приступим к допросу.
Прокурор достал чистый бланк и приготовился писать. Андрей сидел напротив него и не мог выговорить ни одного слова. Происходящее не укладывалось в голове.
– Я вижу, вы не совсем адекватны, – сказал прокурор, глядя на Андрея. – Вам необходимо отдохнуть и придти в себя.
Он нажал кнопку на стене. Тут же в комнату вошёл сержант.
– Уведите задержанного, – приказал сержанту прокурор.
Двери камеры захлопнулись за Андреем. Он сел на нары и постарался понять, что с ним произошло. Ничего не получалось. Мысли носились в голове, как сумасшедшие. «В одном прокурор прав» – подумал Андрей, – «Необходимо успокоиться». Но как это сделать? Как заставить себя трезво оценивать обстановку, когда эмоции переполняют тебя и рвутся наружу? Андрей постарался направить ход своих мыслей в другую сторону, думать о чём-то ином. Он вспомнил выписку Юли из роддома, четыре синих коляски. Стало смешно, когда он представил, что Юля станет с ними делать. А самое главное, что они с мамой думают о его друзьях. Он расхохотался. Хохот становился всё сильнее и сильнее. Он не в состоянии был сдержать его. А главное, он не хотел его сдерживать. С этим хохотом из него выходили переполнявшие его эмоции. Вся обида от вопиющей несправедливости, всё презрение к этим равнодушным и жестоким людям, всё негодование покидало его с этим хохотом. Дверь камеры открылась, и удивлённый сержант просунул в неё голову.
– У вас всё в порядке, товарищ капитан второго ранга?
– У меня теперь действительно всё в порядке. Закрой дверь, не мешай.
Андрей перестал смеяться. Голова стала ясной. Он полностью овладел собой и был готов отразить любое нападение врагов. Да, именно врагов, он теперь это точно осознавал. Это были враги, они не служили отечеству, они не желали процветания страны. Они, как волки собирались стаями, нападали на любого, кто оказывался слабее их, и загрызали его, чтобы урвать себе взятку. Этот матрос купил прокурора, а тот, получив взятку, просто исполнял заказ. «Наступление, лучший способ обороны» – эту истину Андрей усвоил ещё с курсантской скамьи.
Дверь камеры открылась. Сержант повёл Андрея на допрос.
– Встать! – заорал Андрей на прокурора, войдя в кабинет. – Встать, когда в помещение входит старший по званию! Устав забыли, крысы тыловые! Я вас научу уставу!
Прокурор явно не ожидал такого разворота событий. Он думал, что задержанный, просидев в камере, вернётся со сломанной волей и он, взяв его мягкого, как пластилин, слепит из него всё, что угодно. Ситуация изменилась. Теперь прокурор прибывал в шоке. Ноги его стали выпрямляться, и он, помимо своей воли, встал перед Андреем. «Теперь только не отступать, не дать ему очухаться, не допустить ошибку, которою он совершил со мной». Андрей обернулся назад и увидел испуганного сержанта, стоящего в дверях.