Дань
Шрифт:
– Джинхар Етугай, чтобы принять товары, опись нужна, - говорил вошедший воин громко.
– Что? – словно очнулся тот, которого назвали джинхаром Етугаем. – Ах, опись… Возьми и ступай!
Воин почтительно поклонился, взял бумаги и вышел. Дарг Ханского каравана перевел взгляд на Раена.
– Вас я тоже не задерживаю. Ваше имущество с этого момента является собственностью Великого Хана.
Раен крепко обнял Эйлин и тихо вышел из шатра. Странный саинарский мужчина продолжал молча смотреть на девушку. Стоять под пристальным взглядом незнакомца было весьма неудобно.
– А как вы намерены поступить со мной,
– Для тебя, прекрасная, я просто Етугай, - улыбнулся мужчина, показав ряд красивых белоснежных зубов.
Дарг встал и подошел к девушке, двигаясь плавно, нарочито медленно, так двигается рысь в их северных лесах, выслеживая свою добычу. Воин был высок, и Эйлин невольно пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на его лицо. Ровный прямой нос, красивые пухлые губы и пронзительно-зеленые глаза делали Етугая привлекательным, а задумчивая улыбка – и вовсе красивым. Этот саинарец нравился Эйлин, отчего-то ей хотелось ему довериться.
– А я Эйлин, - тихо представилась девушка.
– И имя у тебя такое же прекрасное, как ты сама, - прошептал мужчина и нежно дотронулся пальцами до ее щеки.
– Сейчас я провожу тебя, Эйлин, к другим девушкам. Через час отправляемся в путь. В дороге будем пять дней, за это время мы успеем не раз поговорить с тобой.
– Всего пять дней до Великого Аршаима? – воскликнула девушка.
– Даже чуть меньше, если идти тайными саинарскими тропами, - улыбнулся Етугай, он все больше очаровывался этой девушкой. Она была подобна глотку прохладной воды в знойной пустыне, такая же манящая и желанная. Драгу отчаянно хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы расположить к себе юную княжну.
– Ты голодна, Эйлин?
– Я нет, а вот мою лошадку Малышку покормить нужно, - сказала девушка.
– Она очень старенькая и быстро устает. Я переживаю за нее.
– Так почему ты не оставила ее дома? – удивился саинарец.
– Нас ждет трудный переход.
– Это очень дорогое для меня существо. Когда я надолго уезжаю из дома, она отказывается есть, - расстроенно ответила девушка. И в этот момент Етугай понял, что он примет старую лошадь в свой караван, и что эта лошадь обязательно дойдет до конца пути живой и здоровой, даже если ему придется нести животное на себе.
– О твоей лошадке позаботятся, - хрипло сказал он, и сам не узнал своего голоса.
– Пойдем, прекрасная, времени осталось мало.
– Спасибо, - тихо прошептала Эйлин, и душу мужчины слово согрело солнышко.
В караване, кроме Эйлин, в качестве дани для Великого Хана, ехали еще шесть девушек. Все они были молоды, весьма привлекательны, и без умолку разговаривали между собой. Женщин везли в просторной, крытой повозке. Никаких лавок и сидений здесь не предусматривалось, зато весь пол был застелен прекрасными пушистыми коврами, на которых было раскидано большое количество мягких атласных подушек. Во время длинных привалов девушки покидали повозку, чтобы размяться, справить нужду или перекусить, сидя вокруг костра.
Сначала Эйлин вела себя тихо, прислушиваясь к девичьей трескотне. Односложно отвечала, если ее спрашивали, а сама старалась не задавать вопросы. Но потом, поддавшись дружелюбной атмосфере, царившей вокруг, все чаще стала поддерживать беседу и даже кое-что рассказывать сама.
– А охранник то наш, как на меня посмотрел, -
– Наяна, - улыбнулась Эйлин, - ты же к Хану едешь, а заглядываешься на его воинов.
– Ох, Эйлин, - возразила ей круглолицая, - какая ты наивная. Хана на всех не хватит. А потом я тут кое с кем потолковала и узнала, что он к себе лично никого из тех, кто прибывает с данью, не берет. Отдает своим самым верным воинам.
– Как? – опешила Эйлин.
– Ну, тебе-то бояться нечего, - вступила в разговор Ориш.
– Это чем мое положение лучше вашего? – нахмурилась княжна.
– Ой, будто ты не видишь, - рассмеялась Наяна.
– Сам джинхар Етугай с тебя глаз не сводит. В твоем присутствии обо всем забывает.
– Да ну вас, девочки, - отмахнулась Эйлин, - шутите все. Просто он очень хороший и добрый человек.
– Этот добрый человек – второе лицо Саинарского Ханства и ближайший друг самого Хана Кайсара, - Ориш развеселила ее недогадливость и сейчас на хорошеньком личике девушки сияла озорная улыбка.
– А смотрит он на тебя, как бродячая собака на кусок мяса, разве что слюну не пускает. Приглядись и не упусти своего счастья.
– Да толку-то приглядываться? – Эйлин поражалась, с каким спокойствием эти девушки принимают свое почти бесправное положение.
– Все равно это всего лишь на год.
– Извини меня, Эйлин, но ты и правда дурочка, - вмешалась темнокожая Лунджил.
– Разве ты не знаешь, какой позор ждет девушку твоего рода после возвращения? Никто из нас обратно не собирается.
– Как? – удивлению Эйлин не было предела.
– Неужели вы предпочтете всю жизнь прожить рабынями?
– Эйлин, ну о чем ты говоришь? – Наяну явно забавляло то, что Эйлин ничего не знала о своем положении.
– В Саинарском Ханстве совершенно другая культура, традиции, обычаи, совершенно другой уклад жизни и социальное устройство общества. Положение рабыни, учитывая наше знатное происхождение, может быть вполне сносным. Скорее всего, Великий Хан отдаст тебя на год одному из своих нукеров, в его доме ты будешь эмегтэй этого воина, а значит, он будет тебя любить, баловать и заботиться обо всех твоих нуждах. А через год, когда ты станешь свободна от обязательств перед Ханом, то вполне сможешь стать любимой женой ханского нукера. А если учесть, что они красивы, как сладкий грех, и очень богаты, то жизнь перестает казаться такой уж горькой. Поэтому повторю – присмотрись к Етугаю! Ах, если бы он хоть раз на меня посмотрел так, как смотрит на тебя! Уж я бы его не упустила!
– И что бы ты сделала? – рассмеялась Эйлин. Ее нисколько не обидели подтрунивания подруг по несчастью. Наоборот, благодаря их разговорам, она всегда узнавала что-то новое и полезное.
– Я бы… - Наяна хищно облизнулась и клацнула зубами.
– Я бы съела его целиком! Всего! Без соуса и столовых приборов!
И девушки дружно рассмеялись.
После этого шутливого разговора, Эйлин стала замечать взгляды Етугая, и как он вздыхал, когда думал, что она этого не видит. Мужчина был ей приятен. У княжны даже как-то раз учащенно забилось сердце, когда, во время одного из привалов, дарг каравана дотронулся до ее руки и нежно-нежно погладил тонкие пальчики. Они всегда вежливо здоровались друг с другом, но саинарец не делал попытки заговорить с ней.