Дань

Райская Ольга

– Верно, встретила джинхара, что пришелся ей по сердцу, - ответил ей князь, когда Эйлин снова украдкой вздохнула.

Княжна же посмотрела на Хана с такой мольбой, что его сердце защемило от нежности и нерастраченной любви к своей синеглазой эмегтэй. В конце концов, чем быстрее найдется служанка, тем скорее мысли Эйлин будут принадлежать лишь ему одному, и он кликнул стража.

– Привести сюда Сувду, служанку Сайхан Эмегтэй! – приказал Хан.

Уже через несколько минут воин вернулся и выдохнул:

– Беда, Великий Хан…

Эйлин зажмурилась.

«Беда… Беда… Беда…» - сколько раз она слышала это слово с тех пор, как покинула родное княжество, и сколько раз ей еще предстоит его услышать. Нет, так не должно быть, если только не сами боги против ее союза с Великим Ханом. Но если это так, то стоит ли и дальше гневить высшие силы?..

Глава 20 ХАНСКАЯ ЖЕРТВА

– Я с тобой! – крикнула княжна, подбегая к Кайсару, когда тот собрался выйти из гэра вслед за ратником.

– Там темно, сыро и опасно, мое северное солнце, - тихо ответил он. В глубине серых, словно грозовое небо над степью, глаз поселилась печаль, и это разрывало маленькое сердечко Эйлин на части.

– Я с тобой, - шепотом повторила она и упрямо качнула головой, вложив свою маленькую ладонь в его большую мозолистую руку.

Пальцы Кайсара дрогнули и сжали руку девушки. Так они и вышли вдвоем. В ночь, под синий бархат неба с раскиданными по нему мириадами звезд.

Эйлин увидела ее издалека. Даже во тьме, едва разгоняемой масляными факелами, голубое атласное платье, расшитое крупным речным жемчугом, отлично выделялось на фоте почти черной травы.

Как же радовалась служанка, когда сегодня днем примеряла его. Какой хорошенькой была, когда кружилась в танце по гэру эмегтэй. А теперь… Теперь Сувда неподвижно лежала, а на правом боку по голубой дорогой ткани расплывалось огромное алое пятно.

– Расступись! – последовал окрик. – Пропустить мудрого Таруса!

Хан сам притянул Эйлин к своему горячему телу, освобождая проход. Мимо проследовал доктор и склонился над девушкой.

– Несите носилки, готовьте ложе и ветошь! – крикнул он через долгих несколько минут, которые показались княжне вечностью.

– Жива… Сувда жива… - выдохнула она, поднимая взгляд на Хана.

– Я рад, - хрипло выдохнул он.

– Найди тех, кто виновен! – потребовала Эйлин, и Кайсар лишь кивнул в ответ. Сама же девушка подошла к целителю и носикам, которые держали два воина. – Несите ее в гэр для эмегтэй, - приказала они, и никто не посмел ослушаться Сайхан Эмегтэй.

Княжна намеревалась пойти следом, но одно событие ее задержало.

– Вот! – воины толкнули под ноги Хану и его нукерам трех мужчин, одетых в темные кожаные рубахи без опознавательных знаков. – Нашли по следам. Их, хвала Матери Всех Степей, ночью затоптать не успели.

Кайсар кивнул и устремил взгляд на виновников. Нервная дрожь била каждого из них, а увидев перед собой самого Великого Хана, вся троица распласталась по земле моля о прощении и снисхождении.

– Рассказывайте! – приказал Кайсар, и когда разом заговорили все трое, он пнул одного из них сапогом, произнеся: - Говори ты!

–

Клянусь Матерью Всех Степей, мы не желали девушке ничего дурного, - заверещал тот. – Нас наняли, чтобы мы выкрали эмегтэй Хана. За это обещали унцию серебра. Мы пришли из степи, где скрывались до срока, никому не показываясь на глаза. Один из людей нанимателя подал нам сигнал. Увидели девушку в богатой одежде, сунули кляп, связали и завернули в ковер. А когда понесли, с ее головы упала шапка, и мы увидели, что волосы ее черны, как ночь, а всем известно, что у эмегтэй хана золото вместо волос. Клянусь Матерью Всех Степей, мы уже почти размотали ковер и собирались отпустить девицу, но кто-то их темноты подстрелил ее. Она еще дышала, когда мы бросились бежать, подгоняемые страхом…

– Кто? – рыкнул Кайсар и тряхнул говорившего. – Кто нанял вас?

– Клянусь… мы не знаем, и не видели их лиц, - в ужасе зашептал мужчина.

– Привязать всех троих к колесу и бить палками, пока не вспомнят! – приказал Хан.

– Смилуйтесь! – выкрикнул еще один похититель. – Мы не видели их лиц, но один был очень толст, а другой - неимоверно худой. И еще… Они называли друг друга братьями!

– Баяр и Унур, - брезгливо произнес стоящий рядом Етугай и сплюнул на землю, словно даже от звучания этих имен у него во рту растекалась горечь.

– Отрубить им головы и вывесить на кольях за стойбищем, - приказал Хан.

– Пощады… Пощады… - вопили похитители, когда их уводили прочь.

– Быстрая смерть станет вам утешением, - вместо друга сказал Етугай.

Кайсар не мог говорить. Он лишь вдыхал ночной ветер и думал о том, как у такого достойного отца могли появиться столь недостойные и порочные отпрыски? Он стыдился того, что в их жилах течет одна кровь.

Наконец, он пришел в себя и обрел голос.

– Моих братьев Унура и Баяра найти и изловить. Пешком доставить в Аршаим и посадить в эцих на хлеб и воду. Я буду судить их по возвращению, и тогда они позавидуют мертвым.

Эйлин вздрогнула и больше не пожелала здесь оставаться, она поспешила в гэр эмегтэй, надеясь, что ее помощь понадобится мудрому Тарусу. Нет, княжна не осуждала Хана, она его жалела, но никогда бы не показала этого, потому что подобное чувство обнажило бы все слабости сильного несокрушимого воина.

В гэре творилось неладное. Никому из воинов не позволялось входить к эмегтэй хана. Все, что сделали помощники, это донесли носилки до входа, а там уж старый Тарус волоком втащил неподвижную, истекающую кровью Сувду.

Эмегтэй Ксиоли и три ее служанки подняли визг, прикрывшись платками и шалями, и бедный доктор не знал, что ему делать: то ли закрывать уши, чтобы не слышать женского ора, то ли лечить хворую.

Эйлин подоспела как нельзя кстати.

– От кого услышу хоть один звук, та будет ночевать на улице, - строго произнесла княжна, и сразу стало тихо.

– Фух, - вытер со лба испарину старичок, и Эйлин помогла ему уложить Сувду на стопку кожаных тюфяков, которые собственноручно застелила лишь белым полотном.