Дань
Шрифт:
Уже почти открытые небесные врата Высших сил, манящие своим теплом и светом, захлопнулись перед его носом. Как же тяжело с этой северянкой, но никакой другой ему не нужно. Что в его словах расстроило девушку? Что он опять сказал или сделал не так? Кайсар задумчиво отщипывал кусочки от румяной лепешки и клал их в рот. Эйлин, держа между перемотанными ладошками сочный фрукт, откусывала от него небольшие кусочки.
– Я опять все испортил? – вдруг нарушил тишину Кайсар.
– Нет, - покачала головой княжна.
– Лучше уж сразу знать правду. Налей мне
Хан наполнил отваром из диких ягод небольшой серебряный стаканчик и аккуратно вложил его между ладонями девушки.
– Сама справишься?
– Да, я вполне справлюсь сама.
От ее слов на душе почему-то стало тоскливо, словно речь сейчас шла не о напитке, а о чем-то гораздо более важном. Как будто его сейчас вычеркнули из той части жизни, в которую он отчаянно желал, и к которой стремился.
– Ты вернешься в женский гэр? – он спросил просто так, уже наверняка зная ее ответ. Все испортил… Все… Что-то в его словах разрушило хрупкое доверие северянки. Но каково же было его удивление, когда в ответ он услышал:
– Нет.
– Что? – переспросил Кайсар.
– Я сказала – нет, - усмехнулась Эйлин.
– Я – ханская наложница, и мое место на ложе Великого Хана!
При этом женщина шутливо задрала голову и окинула его надменным взглядом, потом вдруг стала серьезной и добавила:
– Я буду на этом ложе столько, сколько мне отпущено, а потом уйду.
В глазах Кайсара промелькнуло понимание. Так вот, что ее насторожило и расстроило в его словах – «пока». К сожалению, предсказание видящей боо исключало их длительные отношения. Ни одна женщина не стоит целого Ханства, даже такая, как Эйлин. И если Кайсар должен ради благополучия и процветания своей страны принести в жертву свое личное счастье – он сделает это, не задумываясь, даже если вместе с Эйлин уйдет весь свет из его жизни.
– Ты понимаешь, что будет, если ты останешься? – хрипло спросил он, - я больше не смогу себя сдерживать.
– Понимаю, - шепотом ответила девушка, не отводя от него своих ясных синих глаз.
– Только…
– Только что, Эйлин? – печальная усмешка тронула его губы. Вот уже и передумала.
– Только я не смогу сама раздеться, - выдохнула княжна, и стыдливый румянец окрасил ее нежные щеки.
– С кормлением-то я справился. Из меня выходит неплохая служанка, - хмыкнул мужчина, - не находишь?
– Неплохая, - засмеялась девушка, а потом добавила, вложив в слова все свое ехидство: - Только сварливая и нерасторопная!
– Я наказывал и за меньшую дерзость! – шутливо воскликнул Хан, подхватывая княжну на руки.
– Накажи меня! – выдохнула Эйлин и, осмелев, прикусила нижнюю губу Хана.
Мужчина зарычал и, уложив девушку на кровать, стал спешно стягивать с нее платье. Княжна лишь смеялась, приподнимаясь, чтобы ему было удобнее освобождать ее от одежды. Кайсар купался в ее ласковом взгляде, бережно поглаживая нежные изгибы совершенного и такого желанного тела.
– Эйлин, - выдохнул он, припадая горячими губами к животу девушки.
–
– Я не смогу быть достаточно нежным, - тихо сказал Хан, с усилием оторвавшись от Эйлин, и стал спешно сбрасывать с себя одежду.
– Слишком сильно хочу тебя, и слишком долго я этого ждал.
– И не нужно, - смело встретила его взгляд девушка.
– А что тебе нужно, Эйлин?
– Мне нужен ты, Кайсар, - княжна, преодолев смущение, вытянулась на ложе, поманив его взглядом.
– Сейчас… весь…
Жадные мужские губы накрыли сладкий рот женщины, и обнаженные тела переплелись, утопая в мягких пушистых шкурах. Кайсар нетерпеливо покрывал жгучими, словно укусы, поцелуями все, до чего мог дотянуться. Он, как жаждущий в пустыне, пил сладость этой женщины, вбирая в себя ее нежность и ее желание.
– Эйлин, - то и дело шептал он, слыша в ответ стоны наслаждения.
– Моя сладкая Эйлин.
Тело княжны дрожало от желания. Девушка прерывисто дышала, с ее губ то и дело срывались томные вздохи, она выгибалась к нему навстречу и, словно дикая кошка, терлась об него. Большая шершавая ладонь накрыла нежное лоно Эйлин и нетерпеливые пальцы хана погладили влажные складочки, вырвав из нее крик удовольствия.
– Хочу… тебя… всю… - прошептал Кайсар прямо в полуоткрытый рот девушки прежде, чем снова припал к ее губам.
– Да… - выдохнула Эйлин и смело обняла бедрами талию мужчины, прижимаясь своей сокровенной влажностью к твердому, большому члену.
– Сейчас!
– Эйлин, - простонал мужчина и сделал толчок, врезаясь в податливое тело девушки.
Княжна широко распахнула глаза, впиваясь своими губами в твердый рот мужчины, чувствуя всю силу его желания. Резкие движения Кайсара уносили ее на волнах чувственности, заставляя задыхаться от восторга.
– Еще-е-е-е… - всхлипывала она, прижимаясь к разгоряченному телу хана.
Мужчина ускорился. Несколько резких, сильных движений, и девушка почувствовала, как внутри разгорается костер, взрываясь фейерверком огненных искр. И весь мир разбился на бесчисленное множество осколков, погружая ее в благостную темноту, наполненную разноцветными вспышками.
– Кайсар… - простонала княжна, содрогаясь всем телом.
– Моя Эйлин… - в ответ прохрипел мужчина, делая последний толчок в желанную бархатную глубину.
Кайсар откинулся и лег рядом с Эйлин, бережно прижимая к себе хрупкое тело своей женщины. В голове княжны царила пустота, и шевелиться совсем не хотелось.
– Я очень плохая наложница, - хрипло прошептала она.
– Почему? – улыбнулся Кайсар, глядя на милое лицо с прикрытыми глазами.
– Ну-у-у… - протянула княжна.
– Я же должна бежать за тазиком и что-то там обтирать…
Кайсар замер, а потом расхохотался.
– Ты невозможна, моя эмегтэй, - отсмеявшись сказал он ей.
– Еще никто не называл достоинство Великого Хана «что-то там», но тебе я готов простить и большие дерзости. Позволь, я сам поухаживаю за тобой.