Дань
Шрифт:
Разговор не длился долго. Служанки оказались честными женщинами, хорошо знающими свою работу и традиции саинарского народа. В день, когда Великий Хан избирает свою Сайхан Эмегтэй, многие саинарские дамы преподносят подарки счастливице, желая ей счастья и долгих лет жизни. Отказаться от дара означает отказаться от счастья, поэтому подношения принимались все. Одежду и украшения сложили в гэре эмегтэй, а угощение подали к столу.
В лепешках, которые испекли разные хозяйки, не было яда, потому что их ели многие и даже сам Хан Кайсар,
Именно в яблоке мудрый Тарус обнаружил яд.
– Сколько должно быть ненависти в человеке, чтобы отважиться на такое… - прошептала Эйлин.
Етугай потупился, а Хан вызвал одного из сотников.
– Догнать караван Санрай, - приказал он. – Отряд сопровождения отозвать назад. Бывшую эмегтэй и служанок казнить на месте. Останки разбросать по степи волкам на потеху. Всех мужей рода понизить в должности на одну ступень, впредь станут лучше воспитывать дочерей и жен своих. Бывшему жениху выдать из ханской казны откупные или подобрать невесту.
Воин низко поклонился и удалился вместе с ханским нукером, который тихо диктовал ему напутствия от себя.
Месть свершилась. Тогда почему же Эйлин в душе было так жаль юную Санрай, так и не познавшую ни любви, ни счастья? На этот вопрос княжна не знала ответа, но в своем сердце теперь оплакивала не только Малышку, но и неразумную бывшую ханскую эмегтэй.
***
Прошла неделя. Эйлин не перестала горевать, но боль слегка притупилась, и временами девушка даже находила в себе силы улыбаться окружающим.
Руки зажили, и мудрый Тарус снял повязки. На месте кровавых мозолей розовела тонкая молодая кожа, а шрамы не болели и не причиняли неудобств..
Кайсар старался быть рядом, но ему приходилось отлучаться, чтобы лично проверить караулы или обсудить дела со своими нукерами. Тогда рядом с Эйлин оставалась верная служанка. Сувда не давала скучать своей госпоже, почти всегда пребывая в хорошем настроении. Она трещала без умолка, пересказывая Сайхан Эмегтэй последние новости стойбища и даже Аршаима. Только высшие силы знают, как саинарцам удавалось узнать их так быстро.
Но сегодня Сувда была грустна и непривычно тиха. Такое поведение девушки удивило княжну, и Эйлин спросила:
– Уж не заболела ли ты? Может, послать за доктором?
– Что вы, госпожа, - отмахнулась Сувда. – Я сроду ничем таким не хворала, чтобы звать целителя или шамана.
– Тогда почему ты грустна?
– И грусть тут не причем, - мотнула головой девушка и присела рядом с эмегтэй на краешек кровати. – Понимаете, с тех пор, как Великий Хан приблизил к себе дядьку Октая, я стала не просто служанка, а желанная невеста…
Тут Сувда смутилась и глубоко вздохнула.
– Это же хорошо? – осторожно спросила Эйлин.
– Хорошо-то хорошо, - нахмурилась служанка. – Да только теперь меня на собрания вечерние приглашают, где знатные воины и нукеры
Девушка смущенно потупилась, а Эйлин с пониманием улыбнулась. В Калише тоже вечера проходили почти также. Для любой девушки было честью стать избранницей княжеского дружинника.
– Что ж плохого в том, что зовут? – удивилась княжна.
– Ничего… - выпалила Сувда и созналась: – Туда все нарядные ходят, а мне бы в Аршаиме дядька Октай тоже обновки справил, да Аршаим далеко, а в степи лавок нет.
– Вот в чем напасть, - кивнула Эйлин. – Эта беда быстро поправима. Идем.
Княжна подвела служанку к сундуку, в котором хранила подаренную одежду, и откинула крышку. Чего там только не лежало: и платья, и шаровары, и халаты разных цветов, а уж платкам и шалям счету не было.
– Выбирай, - предложила княжна.
– Что вы… что вы… - зашептала на нее Сувда и попятилась. – Это ведь ваши дары.
– Мои, - не стала спорить с Эйлин. – Но мне их вовек не сносить, а красивую одежду нужно не в сундуках хранить, а людям показывать, чтобы глаз радовала. И потом, я Сайхан Эмегтэй. Имею право жаловать своих приближенных подруг и одаривать их за верную службу.
– Так то подруги-и-и-и… - огорченно протянула девушка.
– А ты мне кто? – удивилась княжна. – Ты была со мной с самого первого дня в саинарском ханстве, ты наставляла меня, учила традициям, спасала от опасности и даже смерти. Ты, Сувда, моя ближайшая и любимая подруга. Ты мне как сестра. Так неужели за всю твою дружбу и преданность я не могу тебя поблагодарить? Давай подберем тебе несколько самых красивых и изящных нарядов, чтобы самые завидные женихи потеряли голову от твоей женской прелести и сияющей красы.
Глаза служанки блестели от слез.
– Век за вас Мать Всех Степей молить стану, - прошептала она. – Чтобы послала она вам счастье и любовь.
Девушки, не замечая времени, провели за выбором нарядов несколько часов. Сувда неизменно приходила в восторг от каждой подаренной обновки, не переставая возносить похвалы высшим силам и своей госпоже.
После они неспешно пообедали, и как только солнце стало клониться к горизонту, служанка ушла, пообещав, что перед сном обязательно сводит эмегтэй в халуун.
Княжна скучать не умела и села за вышивание. К ужину вернулся Кайсар и долго развлекал девушку, рассказывая о жизни в степи, о том, как вольный ветер, напоенный ароматом трав, дует в лицо, когда скачешь во весь опор на горячем жеребце. Чем больше говорил Хан, тем красочнее всплывали картины величия, гордости, любви и чести саинарского народа.
Тьма давно сгустилась за стенами гэра, а Сувда так и не пришла. Несмотря на близость любимого, Эйлин начала волноваться. Плохое предчувствие не давало княжне покоя, не находила она себе места, тревожась о своей служанке.