Данте
Шрифт:
– Света! – ревёт диким зверем Иван.
Я не понимаю, какого чёрта?
Она уходит, путаясь в собственных ногах, и громко хлопает входная дверь.
Климов шагает ко мне.
Я упираюсь спиной в стену и смотрю на него широко раскрытыми глазами. Мне становится до жути страшно.
Пока раздумываю над тем, как ответить дяде, он вдруг ставит руки по бокам от моего лица и склоняется ко мне.
В нос ударяет резкий и едкий запах перегара. От этого смрада я едва не задыхаюсь. Задерживаю дыхание и сжимаю руки в кулаки.
Я не для того училась на отлично, оканчивала школу с золотой медалью и поступала на бюджет в университет, чтобы какой-то козёл решал за меня мою же судьбу и диктовал мне свои условия!
Да, я живу бесплатно в их пятикомнатной квартире. Занимаю одну комнатушку. Веду себя тихо как мышка. С утра уезжаю на учёбу и возвращаюсь довольно поздно.
Успеваю убирать их квартиру, проветриваю её от алкогольных паров и табака, готовлю. Иногда плачу по их счетам за коммуналку и ещё умудряюсь учиться на одни пятёрки, чтобы получать повышенную стипендию!
Я стараюсь изо всех сил, чтобы меня на третьем курсе включили в список для стажировки в крупной организации. А потом желаю занять ведущее место в одной из успешных компаний.
Я учусь на переводчика-международника. Я билингв. У меня способности к изучению иностранных языков. Английский, немецкий, арабский и китайский языки – мой профиль. Я владею ими практически в совершенстве. И у меня распланирована жизнь на долгие годы вперёд. И никто не посмеет мои планы нарушить.
Я очень хочу обеспечить родителям безоблачную старость. Хочу, чтобы маме помогли хорошие доктора. Её зрение ведь можно реабилитировать, но на всё нужны деньги. Много денег.
И я смогу обеспечить их и себя. Всего лишь нужно закончить университет.
Эти мысли вихрем проносятся в моей голове, и я обретаю решимость. Страх немного отпускает.
Смотрю на неродного дядю с вызовом и произношу негромко, но чётко:
– Я всё поняла, Иван Кириллович. Завтра же с утра покину вашу квартиру. А сейчас отойдите от меня и покиньте моё пространство.
Он вместо того, чтобы услышать и выполнить мою просьбу, начинает вдруг ржать, обдавая меня своим зловонием.
А потом приторно противно говорит:
– Думаешь, просто так уйдёшь от меня, Геленька? А расплатиться за мою доброту ты не подумала? Ты семь месяцев живёшь в моей хате, а снимать даже комнату в столице нынче дорого. А ты – нищая. Сначала отработаешь, потом отвалишь на все четыре стороны.
Поправляю очки на носу и хрипло интересуюсь:
– О какой отработке вы говорите? Я и так убираю вашу квартиру… Готовлю, когда есть из чего…
Он делает шаг назад и противно ухмыляется. Потом вдруг начинает стягивать с себя растянутые спортивные штаны, вместе с ними падают на пол и семейные трусы.
Я в ужасе смотрю на торчащий отросток. Тёмные волосы вокруг его
К горлу подкатывает тошнота.
– Давай, Гелечка, поработай ротиком. Я давно смотрю на твои губки… – тяжело дыша, говорит Климов. – Ты ведь отсасываешь преподам и парням с универа? Я знаю, как вы студенточки пятёрки зарабатываете. Вот и мне отсоси, девочка.
У меня перед глазами появляются чёрные мушки.
Мне хочется думать, что всё происходящее просто отвратительный сон, а не реальность!
– Ну же, не стесняйся, Гелечка, – улыбается он до отвратительности пошло и начинает гладить свой противный длинный и тонкий член. – Ублажи дядю Ваню.
Решение покинуть проклятых родственников окрепло на все сто процентов.
Сомнений нет. Если я хочу оказаться в светлом продуманном до мелочей будущем, я должна покинуть это прогнившее место немедленно!
Делаю шаг ему навстречу. Климов довольно лыбится и произносит:
– Вот и умница, крошка. Давай, не бойся. Иди ко мне и становись на коленки. Только ты это… Маечку подними, чтобы я твои сисечки видел… Может, я тебя потом потрахаю. Тебе понравится со мной, Геля, вот увидишь.
Ещё один шаг…
Замах ногой…
И со всей силы удар по яйцам Климова.
Визгливый вой мужчины слышали, наверное, на другом конце земли. Это была музыка для моих ушей.
Он падает на колени и скулит от дикой боли.
Я не пожалела и ударила со всей силы, чтобы там всё всмятку вышло. Сволочь какая!
Но он скоро придёт в себя и тогда мне будет очень-очень плохо.
Полная решимости, бегу на кухню и хватаю пустую бутылку.
Климов уже пытается подняться на ноги. Бормочет себе под нос грязные ругательства и обещает мне страшную кару и проблемы.
– Пожалуйста, пусть только он не умрёт, – произношу едва слышно и со всей силы опускаю бутылку на затылок Климова.
Бутылка разлетается на тысячи осколков. В моей руке остаётся одно лишь горлышко.
Климов вдруг замолкает, оседает на колени, а затем всей тушей падает замертво.
Секунду стою, не до конца осознавая, что произошло.
Потом подкрадываюсь к мужчине и опускаюсь на корточки. Дрожащими пальцами касаюсь его шеи…
Но не успеваю прощупать пульс, как Иван Кириллович вдруг всхрапывает всем телом.
Вскрикиваю и падаю назад.
Живой.
Не убила.
Ощущаю, что начинаю дрожать всем телом.
Это адреналин.
Пока я ещё в состоянии соображать, мне надо уходить отсюда.
Сумка с вещами у меня всегда наготове, так как я уже подумывала о смене жилья. Эти месяцы были для меня жуткими. И жить с алкоголиками – настоящий ад для любого нормального человека.
Бросаю в рюкзак учебники и конспекты. Рукой смахиваю в открытую сумку всю канцелярию. С полки над кроватью хватаю свои мыльные принадлежности и бросаю их в спортивную сумку.