Данте
Шрифт:
— Отпусти! — зарычал он, вырываясь и оборачиваясь.
— Луис! Это я!
Чернозубая улыбка, несвежее дыхание.
— Флориан?
Друг крепко обнял Луиса:
— Я думал, ты умер. Думал, тебя поймали кровавые орлы.
— Они почти сумели.
— Первый полет! И ведь до конца! Это был его первый полет! — восклицал Флориан, обращаясь к мальчику рядом.
Тот холодно вскинул бровь и отвернулся. Лоренц, большой мальчик из Прыжка Ангела, подошел, растолкав остальных.
— Значит, ты тоже жив. Я впечатлен. Вовремя успел к избранию.
— Когда?
— Сегодня, завтра. Всю неделю, — ответил
— На Место Избрания они возьмут пятьсот человек, — добавил Лоренц. — Только сотню доставят на Ваал. Пятьдесят из той сотни выберут.
— Представь, каково будет провалиться сейчас, — сказал Флориан. — Представь, попробуй.
Лоренц пожал плечами:
— Возможно, лучше проиграть тут, чем на Ваале. Те, кого не выбрали здесь, по крайней мере выживут.
— Они убивают тех, кто терпит неудачу? — поинтересовался Флориан.
— Этого мы не знаем, — признался Лоренц. — Отсюда, во всяком случае, возвращаются домой. Никто еще не вернулся с Ваала.
— Тогда я не подведу, — заявил Луис, но Лоренц улыбнулся, сомневаясь.
Они присоединились к спутникам Лоренца, которых после страшного путешествия осталось трое. Все они убавили высокомерие и поздоровались с Флорианом и Луисом, пусть и неохотно.
В полдень солнце очутилось прямо за Сангвинием. Передняя часть статуи оказалась в тени, вокруг головы вспыхнул чудесный ореол.
В тот самый миг, когда появился огненный нимб, бронзовые двери на трибуне отворились, раздался чистый звук фанфар. Из основания монумента вышли десятки мужчин в красных одеждах, с лицами, скрытыми под капюшонами. Они нараспев говорили слова благословения на высоком языке жителей других планет и кадили, распространяя ароматный дым. Эти люди окружили платформу, держась на расстоянии пяти метров друг от друга. Как только они заняли свои места, пение прекратилось и капюшоны упали, открывая прекрасные лица.
— Кровавые Ангелы! — с трепетом произнес Флориан.
Всю площадь занимали мальчики и другие люди, которые явились посмотреть на своих повелителей. Наступила тишина, все преклонили колени на твердом камне.
— Это не Кровавые Ангелы, — вздохнул Лоренц, когда остальные сошли с трибуны. — Вон там Ангелы.
Первые явившиеся люди выглядели высокими и мускулистыми, совершенными из всех людей, виденных Луисом. И все же они не могли сравниться со своими хозяевами. Тех было только двое. Один носил броню цвета белой кости и кроваво-красные одежды. На поясе у него висел бархатный мешочек, громоздкое устройство крепилось к правой перчатке. Другой оказался гигантом в зловеще-черной броне, украшенной костями, черепами и другими символами смерти. Луиса смущал черный цвет и удивляло отсутствие красного, о котором говорили легенды. Оба Ангела были вооружены. Воин в маске в виде черепа держал длинный жезл, увенчанный крылатым черепом. У воина в белых доспехах на боку висел длинный зубчатый меч. У обоих были пистолеты в кобурах.
«Пистолеты. Это пистолеты», — решил Луис, хотя оружие было размером с торс мальчика. Сами воины имели двухметровый с лишком рост, а с доспехами еще больше. Металлические сапоги гремели по камням, боевая броня гудела из-за таинственных сил. Рубины, ограненные в виде кровавых капель, свисали с оружия, сверкая на солнце
Кровавые Ангелы остановились наверху. Гудящие черепа вспорхнули над толпой, их искусственные глаза замигали в глазницах. Пара механических херувимов развернула за ними шелковый флаг ордена с геральдическими символами. Оба они расположились между ступней Сангвиния, повесив этот стяг над открытыми дверями.
Оба воина держали в руках свои шлемы. Носивший черную броню остался неподвижен. Тот, что был в бело-красном, шагнул вперед, чтобы передать послание ангелов.
— Я брат Араезон, — заговорил он голосом, который неведомым образом донесся до задних рядов собравшихся.
Юноши из наиболее отсталых кланов перепугались. Голос оказался таким чистым и совершенным, что многие в толпе взмолились о пощаде или принялись вопить, не стыдясь этого.
— Я сангвинарный жрец «Искупителей» — Десятой роты Кровавых Ангелов, ордена Адептус Астартес. Хирург для наших новобранцев.
— Я брат Малафаил, — произнес черный воин. Его голос прозвучал громко, как похоронный колокол. — Капеллан-рекрутер Десятой роты. Именно мы будем определять, достойны вы или нет отправиться из Места Избрания к Месту Испытания. Там вас проверит наш капитан. Большинство из вас захотят этого.
Ангелы оглядели толпу грязных тощих мальчиков. Немигающий взгляд Араезона на миг остановился на Луисе, который, хотя и испытывал почтение, выдержал его. Глаза Ангела не выражали ничего, и все же Луис ощутил его презрение и жалость, его яростную непостижимую гордость.
— Путь к возвышению труден и опасен, — сказал Араезон.
Он говорил искренне, с красноречием, практические не свойственным кланам пустыни.
— Из многих сотен претендентов лишь горстка обладает разумом, душой и телом, годными, чтобы их обладатели оказались в наших рядах. Некоторые из вас, потерпев неудачу, умрут. Кто преуспеет, посвятит свою жизнь до самой смерти служению Императору. Вы будете жить, постоянно сражаясь и преодолевая трудности, и не познаете иной радости, кроме войны, и иного покоя, кроме смерти. У вас не будет любви, кроме любви ваших братьев или семьи. Вы не оставите новым поколениями ничего, кроме истории ваших дел и вашего служения человечеству. Она сохранится в записях нашего ордена, но и оттуда вы в конце концов исчезнете. Ваши кланы ничего не узнают про вас: живут ли их сыновья среди ангелов, или умерли во время испытания. Мы знаем, жизнь на Ваале Секундус тяжела, но все-таки это жизнь. Стать ангелом смерти означает принять смерть, сделаться смертью.
Он умолк и снова оглядел толпу стоявших на коленях.
— Посмотрите на лицо моего брата-капеллана. Его лик смерти — ваше будущее, что бы вы ни выбрали. Мы дадим вам последний шанс определить место собственной смерти. Многие из вас выдержали долгий путь, чтобы добраться сюда, сделали все возможное, чтобы присоединиться к нашему братству. Тем не менее еще есть время, чтобы изменить свое решение. Те из вас, кто колеблется, должны повернуться и уйти. Выберите вместо смерти жизнь, пусть короткую и жестокую, и никто вас не осудит. Те, кто этого не сделает, кого мы с братом изберем, больше не смогут распоряжаться собственной жизнью. Этот договор между нами, уже заключенный, не может быть нарушен. А теперь отвечайте! Кто уйдет? — воскликнул Араезон.