Данте
Шрифт:
Слуги работали быстро. Их руки и специальные инструменты снимали доспехи гораздо быстрее, чем он смог бы в одиночку. Они отключили силовые кабели и освободили его от нагрудника. Кровные рабы занялись ногами, шепча хвалы машинным духам доспехов. Как только сняли переднюю часть набедренников, Данте не стал ждать полной разборки ножной брони и просто вышел из нее в плотно прилегающей нижней одежде. На столах уже лежали части доспеха. Космодесантник при необходимости мог снять броню самостоятельно, но полная разборка требовалась для правильного ухода за
В отличие от золоченой изукрашенной брони, нижняя одежда с короткими рукавами была простой и практичной. Двое слуг расстегнули ее у шеи. Одежда, прилипшая к телу из-за грязи и пота, с влажным звуком отлепилась от кожи, цепляясь за металл разъемов нейроинтерфейса. Данте снова шагнул вперед, освобождаясь от липкого эластичного костюма. Воздух охладил его обнаженную кожу.
Затем он повернулся. Доспехи были разобраны. Прыжковый ранец висел на крючьях. Кровные рабы завернули другие компоненты в чистую красную шелковую ткань, поклонились и исчезли.
Как только Данте окажется в своей каюте, они выйдут из укромных мест и унесут его боевое снаряжение в рабочие отсеки, расположенные за богато украшенными стенами армориума. Там они тщательно почистят оружие и доспехи, починят и вернут на стойки. Когда Данте снова придет сюда, оружие будет блестеть, а доспехи окажутся собранными и чистыми. Старательные руки смоют следы одной войны, чтобы приготовить их к войне следующей. Останется только запятнанная душа.
Данте представил, как будет в последний раз исполнять этот ритуал. Но не сейчас, нет. Пока хоть одна свеча человеческой жизни теплится в Галактике, он не успокоится. Данте поклялся в этом давным-давно, а он не был клятвопреступником.
Он прошел по галерее обнаженным. Встроенные сервиторы отворили бронированную дверь в помещение для омовения, и Данте очутился в предбаннике, от пола до потолка украшенном изразцами темно-красного, золотого и белого цветов. Стоя в центре комнаты, он позволил слугам вытереть тяжкий боевой пот теплыми полотенцами и вошел в кальдерум. Целых полчаса он сидел в такой духоте, которая убила бы обычного человека, позволяя ароматному пару расслабить натруженные мышцы. Оттуда он шагнул в кабину, где на его голову обрушились сотни литров ледяной воды, убежавшей затем через декорированный сток. Ощущая покалывание на коже, он перешел в главную часть помещения. Здесь находилась ванна с восстанавливающими минералами, настолько большая, что в ней можно было плавать. Стены и потолок украшали изображения. Данте спустился по винтовой лестнице и по самую шею погрузился в теплую, как кровь, воду.
Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Частота выстрелов из корабельного оружия совпадала с пульсом. Данте погрузился в медитативное состояние. Он хотел бы отправиться в свой саркофаг в зале Сотворения и обрести долгий покой. Эта тоска преследовала его даже в состоянии оцепенения между сном и смертью.
Арафео стоял на краю бассейна. Белая вода все еще шла
— Я спал? — спросил Данте.
Вода остыла на пару градусов. Он пробыл тут дольше, чем намеревался.
— Только два часа, милорд. Капитан Афаил на пути к флоту. У нас есть сообщение от капитана Фаэтона. Он встретил осколок улья, но полагает, что задержка получится недолгой. Скоро он окажется здесь.
— Почему меня не разбудили? — спросил Данте.
Арафео посмотрел в глаза господину. На такое он осмелился впервые за полвека. Слуга был одним из немногих, кому Данте позволял увидеть свое лицо. Оба были стариками, каждый по-своему.
— Потому что я не позволил вас будить, — ответил Арафео. — Вы изнуряете себя, милорд, и должны отдохнуть.
— Спасибо за беспокойство, но мне нужно нечто большее, чем отдых.
Данте оттолкнулся от края ванны мощными руками и вылез из воды. Тонкие волоски на его руках выцвели, приобретя белый сверкающий оттенок. Мышцы, теряющие силу, напряглись.
— Лорд-командор, позволю себе заметить… Если вы не будете отдыхать и убьете себя, этого «большего» вы не добьетесь.
Руки Арафео, пораженные артритом, походили на корни и дрожали, когда слуга протянул Данте полотенце. Арафео отвернулся, стыдясь собственной беспомощности.
«Если бы он знал, что у нас одни и те же заботы», — подумал Данте.
Я должен отдыхать, но и ты тоже, — сказал Данте.
Человек сжал свои трясущиеся ладони.
— Как могу я отдохнуть, если вы не хотите делать то же самое?
— Ты не я. У нас разные судьбы.
— Ваша ответственность намного серьезнее, милорд. Если бы я сдал тесты на Месте Избрания, то, возможно, моя ноша оказалась бы сходной, но я их не сдал. Я раб, а не ангел, однако все мы служим Императору, каждый по-своему, и я помогу вам нести ваше бремя, насколько получится.
— Обещаю, после заседания Красного Совета я отдохну.
Успокоившись, Арафео кивнул. Данте взял полотенце. Арафео поклонился и отошел, чтобы убрать со стола кубок. Он становился медлительным. В минуты усталости дрожь в его конечностях была заметнее, а ослабевал Арафео с каждым днем все сильнее.
Полторы тысячи лет войны против восьмидесяти лет смиренного служения… И все же оба они слуги. Будь возможность, поменялся бы Данте местами со своим шталмейстером? Он задался этим вопросом и ответил себе:
«Желания такого не испытываю, но, если бы пришлось, жалеть не стал бы. Служение есть служение. Все обязаны играть свою роль. Арафео прав».
Смирение слуги умерило пыл командора.
— Арафео, — позвал он. — Сегодня ты поработал достаточно. Спасибо, что защитил меня от моих же собственных дел. Я ценю подобное. Приказываю: отдохни. Вина я налью себе сам.
Винный поднос загремел, когда слуга поставил его. Арафео печально склонил голову. Он не хотел, чтобы его отпускали, и не хотел, чтобы считали старым.