Данте
Шрифт:
Вторая группа поднялась. Решая, звезды или пустыня, они по большей части выбрали звезды, и таких тоже увели с площади.
Осталась третья группа, самая маленькая, насчитывавшая около пятисот юношей. Сердце Луиса подпрыгнуло. Он знал, что грядет, но не мог поверить, пока не услышал слова из уст самого Кровавого Ангела.
— Группа Ареосто, вы пройдете дальнейшие испытания. Вас выбрали в качестве потенциальных новобранцев. Теперь вы кандидаты ордена Кровавых Ангелов Адептус Астартес.
Луис потерял дар речи и не мог ликовать. Лоренц кивнул, словно был прозорливым старцем, имевшим право соглашаться с ангелом. Флориан безумно улыбался.
Сердце
Глава 8: Данте разоруженный
998. М41
Стоянка на высокой орбите Асфодекса
Система Криптус
Лаватезериум со всех сторон ударил по броне и оружию Данте струями кипятка. Запах крови ксеносов проник сквозь отверстия дыхательной маски. Эта вонь раздражала Данте, поэтому пришлось загерметизировать маску и переключиться на внутренний запас кислорода боевой брони. Вода окропила его линзы. Барабанная дробь капель по золоту напомнила тот день, когда Данте впервые увидел дождь. Многого он уже не мог вспомнить — космодесантник или нет, он обладал человеческой памятью. И все же некоторое не забывалось. Он вспомнил, как стоял на прекрасном желтом мху под открытым небом, когда проливной дождь промочил униформу насквозь. Данте тогда открыл рот, позволяя теплой воде наполнять его. Подобие улыбки тронуло его губы при воспоминании о сержанте скаутов Галлилеоне, который заставлял их укрыться от дождя, награждая такими словечками, которых ангелам знать не положено. Все дары Императора, мощь его товарищей и учителей, сила техники, которую он видел, — все оказалось ничем по сравнению с водой, свободно падавшей с неба. Он не мог поверить в чудесное существование океанов и дождя.
Улыбка Данте исчезла. Все прочие скауты из его тренировочного отряда были мертвы. Последних убили сотни лет назад. Драгоценные воспоминания — вот то, что связывает людей. Никто ими больше не делился.
Лаватезериум издавал тихий звук. Вода перестала литься, последние капли падали на металлический настил. Грязная вода стекала. Лазер дезактивации размашисто двигался по броне, испаряя воду и сжигая все, что еще оставалось на поверхности. Повалил горячий пар. Данте не ощущал жара, на быстрое повышение температуры указывало лишь мигание индикатора на сенсориуме забрала. Дверь в армориум отворилась.
Очистка была неполной, а обеззараживание — бессмысленным ритуалом, который со временем утратил пользу. Доспехи все еще оставались грязными. Соки чужаков проникли в каждую щель, каждый рубчик гибких суставов, под инкрустацию декоративной мускулатуры на торсе. Усыпавшие броню драгоценности оказались залиты кровью. Мытье являлось лишь началом долгого процесса очищения.
Данте вышел. Дверь закрылась, очистительные машины лаватезериума остались позади. Лорда-командора окружало великолепие помещения.
Личный армориум Данте был оплотом мира. Тысячи красных свечей сияли тут мягким теплым светом. Тонко пахло воском, благоухали ароматные масла и порошки для полировки, сухо пахло стазис-полем и редкостными благовониями. Стояла тишина. В углах и закоулках
Двери заглушали внешний шум. Канонада пушек «Клинка возмездия» слышалась тут не громче сердцебиения и не отвлекала.
Ступив на каменный пол галереи, Данте не сдержал вздоха усталости.
Арафео ждал хозяина. За ним стояли еще полдюжины кровных рабов, готовых принять у Данте оружие.
— Мы здесь, милорд, — сказал Арафео хриплым старческим голосом. — Я принес еду в ваши покои и приготовил ванну.
— Спасибо, — искренне поблагодарил Данте, который больше всего на свете хотел сейчас искупаться.
Он прошел по длинной галерее, которая вела к нише для хранения боевой брони. Служители следовали за ним без единого слова. Трое взяли топор Морталис из правой руки хозяина и водрузили его на стойку. Двое других отключили питание пистолета «Низвержение», и Данте с радостью избавился от оружия. Пальцы распрямились с хрустом, многодневная хватка разжалась. Хлопья засохшей крови чужаков посыпались на роскошный ковер. Данте протянул руку и коснулся сенсорной панели футляра брони. Красный свет над стеклянной дверцей погас, и загорелся зеленый. Дверца открылась со свистящим звуком. Пламя свечей дрогнуло. Стойка торжественно выдвинулась изнутри с долгим скрипом. Остановившись, она раскрыла зажимы. Данте повернулся спиной. Лапы-зажимы с мягкими наконечниками захватили его прыжковый ранец. Он вскинул руки, и зажимы взяли его за локти. Другие скользнули под мышки, чтобы поддержать его. Захваты сомкнулись вокруг задних пластин поножей.
Данте заморгал: после остановки реактора брони длинный перечень сообщений заполнил экран шлема. Из-за отключения дополнительной мускулатуры изрядная тяжесть легла ему на плечи. Связь между нервной системой и боевой броней разорвалась, и Данте охнул от холодной острой боли.
Арафео поманил помощников. Те подкатили столы на колесах со столешницами из редкого камня. На одном из них блестели инструменты. Шепча молитву разоружения, они принялись снимать с Данте золотой доспех. Командор позволил себе закрыть глаза. Мысленно он вторил ритуальным речам служителей.
— Битва окончена, но нет конца войне. Краткий отдых воину, обслуживание — снаряжению. Хвала духам машин, которые охраняют нас в бою.
Сначала они сняли посмертную маску Сангвиния — из всех частей его костюма она была самой драгоценной, — после чего Данте ощутил присутствие Сангвиния. Конечно, это было неправдой, ведь примарх сейчас находился вне мира смертных. Его наследие, однако, казалось более ощутимым, чем когда бы то ни было. Мягкую мембрану вокруг шеи он снял следующей. Материал издал чмокающий звук, выпуская воздух, застоявшийся между броней и поддоспешником. Данте поморщился от собственной вони, появившейся за дни жестокой битвы. Запах Ангелов был не более приятен, чем запах других людей, к тому же он отдавал жесткими химическими летучими продуктами биологии усиленного организма, которые не скрывали никакие благовония.