Дар Солнца
Шрифт:
Папа допил кофе, потом тоже поднялся.
— Если ты решил так, я скажу готовить бумаги. Завтра позвоню в органы опеки, спрошу у них про потенциальных родителей. Сын, если будут предлагать зарубежных, рассматривать такие варианты?
Я задумался. С одной стороны, там есть хорошие возможности, другой уровень жизни, даже образование. Там Ариадне смогут дать всё самое лучшее. А с другой…
— Давай сначала посмотрим местных. Кто знает… может, я иногда захочу с ней видеться.
— Уверен?
— Да. Вдруг и эта Солнечная окажется жива, решит
— Я не на миг не упущу её из вида, ты должен понимать, — возразил папа. — Первая внучка… девочка… Ладно. Тогда я тебе позвоню, когда будут результаты.
Он кивнул мне и ушел вслед за дедом.
Я стоял посреди коридора, понимая, что начало операции по избавлению от лишней заботы положено. Раз папа пообещал, скоро она исчезнет из моей жизни. Вроде бы хорошо, даже очень.
Но вот что-то меня это совсем не так сильно радовало, как должно было.
XV
Свидетельство о рождении Ариадны со своим именем в графе "отец" и прочерком в графе "мать" я получил в понедельник. Вместе с ним помощница отца привезла мне листок А4 со списком потенциальных приемных родителей для неё. Пунктов было шестнадцать и в самом конце — ссылка на сайт с их развернутыми анкетами.
— Сам посмотришь или приехать с советом? — спросила Настя, когда я поделился с ней информацией о щедрости и оперативности нашего родителя.
— Пока сам. Но ты будь рядом с телефоном, если понадобишься мне.
— Если не я, то тебе ответит Сашка, — пообещала она, и на этом мы окончили тот разговор.
Свободное время, чтобы уделить внимание списку, у меня появилось в конце рабочего дня, когда все клиенты свалили к черту, изрядно помотав мне нервы, поэтому смотрел я на него весьма не добрыми глазами.
Первых кандидатов — супружескую пару — я отверг, потому что у них было двое сыновей десяти и восьми лет, что значило, что внимания Ариадне уделять будут мало. Да ещё и эти два оболтуса могу обижать её, а это мне совсем не нравится. Да и работа у них… Жена вон, по образованию экономист и работает в турфирме. Начнет кататься по разным странам — кто за ребёнком смотреть будет? Муж-дальнобойщик? Или дети, которых скоро тусовки с друзьями и девчонки будут интересовать куда сильнее, чем навязанная сестра? Фиг им!
Ко вторым мне было придраться особо не к чему, но я старался. Она — с педагогическим дипломом, сейчас домохозяйка. Он — успешный адвокат, я даже пару раз читал его имя в статьях о шумных судебных исках. Своих детей нет, поэтому обратились в органы по усыновлению. Вроде и собственности хватает, и доход приличный, и на фото люди приятные… Но то, что детей нет, настораживает. Может, больны чем? Не надо мне такие родители для моего ребёнка!
Третья женщина сразу был отвергнута, потому что нет мужа, и кто знает, почему. Вдруг, сварливая и деспотичная? Или наоборот, забитая и боится отстоять себя? Как она тогда сможет защищать интересы девочки? Да и при всей её кредитоспособности — швея с приличным количеством
Настроение испортилось вконец, так что я выключил компьютер, собрал шмотки и поехал домой — на вечер у меня ещё были планы. С Марией Валентиновной я договорился, она оставалась до часа ночи с Ариадной, а когда я вернусь, на такси поедет к себе — я оплачивал.
Своего отпрыска с няней я увидел во дворе, когда заехал в открывшиеся ворота. Погода стояла чудесная, игровая площадка пестрела от ярких одежд детей и их родителей, и небольшую фигурку рядом со стильной оливковой коляской я заметил чисто случайно.
— Добрый вечер, — улыбнулся я Марии Валентиновне, подойдя вплотную.
— О, добрый, добрый, Матвей. Присаживайся — мы только вышли, деточка даже надышаться не успела.
Я помедлил — дома было чем заняться, начиная с душа и заканчивая побором наряда для вечера — и все же опустился рядом на скамейку.
— Днем заезжала твоя мать, — сообщила мне няня. — Привезла крема и присыпку.
— Ой, простите… Я помню, вы просили купить…
— Успокойся. Ты работаешь, стараешься, я знаю. Василина Александровна была совершенно не против помочь.
— Угу. Знаете… папа сегодня передал мне свидетельство от рождении. Вот, смотрите. — Я достал из кейса книжечку, ещё слегка пахнущую типографской краской.
Женщина открыла её и с улыбкой оглядела полное имя крохи, сопящей в коляске, официально признанной гражданкой этой страны.
— Дата рождения — 28 марта 2014 года? — удивилась она.
— Это примерная дата. Её принесли мне семнадцатого апреля, доктор в клинике сказала, что ей около трех недель. Три недели от семнадцатого апреля — двадцать седьмое — двадцать девятое марта. Я подумал и решил, что пусть будет так — может, как среднее между этими числами.
— Хорошее число. — Она вернула мне документ и склонилась над моей дочерью. — Дорогая, а сегодня у тебя именины!
Что? Именины? Я напряг голову — и сообразил: сегодня двадцать восьмое апреля. Месяц.
Ариадна проснулась, дважды издала какой-то полу-писк, полу-вскрик, увидела рядом с лицом няни моё лицо и заактивничала, замахав ножками и задевая ручками стенки коляски.
— Ну ладно, иди сюда, — я достал её и обнял. По сравнению с тем, какой она была в первый день, когда мы встретились, сейчас она потяжелела, но мне нравилось. — День рождения, значит, да?
Длинные ресницы легонько касались моей щеки, когда она моргала, и это вызывало нешуточное шевеление у меня в груди. Моя девочка… никого ближе меня у неё пока нет, и её первый маленький праздник… Пока она со мной, я должен хотя бы этот день сделать для неё особенным — может, следующий день рождения она проведет уже не здесь.
— Мария Валентиновна, — обратился я к няне, чуть подбросив малышку на руках и вырвав тем самым визг у неё, — вы окажете честь своей воспитаннице и поприсутствуете на празднике в честь месяца со дня её рождения?