Дар
Шрифт:
— Боже, ты не сказала мне, что вернешься сегодня, — говорит Даллас, вырываясь из моих объятий.
Я моргаю, как сумасшедшая, и пытаюсь сориентироваться, прежде чем что-то сказать. Недоуменно оглядываясь вокруг, я понимаю, что я уже не в видении.
— Мне нужно в туалет, — говорю я Даллас и почти бегу в ближайший туалет. Здесь никого кроме меня. Заперев за собой дверь, я ставлю ноутбук на сушилку для рук и иду к раковине, чтобы плеснуть воды на лицо.
Я ничего не видела с тех пор, как вернулась
Я зачерпываю холодную воду из крана и снова брызгаю на лицо. Я ничего не понимаю. Наклонившись над раковиной, я смотрю на свое отражение в исчерченном граффити зеркале.
— Нет! — Нет, этого не может быть. Это была галлюцинация от лекарств, которые мне давали.
В дверь стучат, и я выпрямляюсь. Внезапно меня охватывает паника. Черт, этого не может быть. Этого не может быть на самом деле. Проснись, Лекси. Пробудись от кошмара, в котором ты застряла. Я щипаю себя, но не просыпаюсь. Это реально.
Тук-тук.
Я снова смотрю на дверь и хочу проснуться.
— Лекси, с тобой все в порядке? Открой дверь, — голос Даллас пронизан тревогой и страхом.
— Все нормально, — откликаюсь я, хотя слова не соответствуют моему напряженному тону. Я прочищаю горло и пытаюсь снова. — Все нормально.
Это звучит так же, если не хуже, чем первая попытка. Я тяжело дышу, слезы текут из глаз.
«Успокойся», мысленно говорю я себе. Я не могу вот так открыть дверь, она поймет, что что-то не так, и я не могу позволить никому что-то заподозрить. Просто не могу. Я даже не знаю, что это такое, так как я могу объяснить это кому-то еще?
Я прижимаюсь спиной к прохладной кафельной стене и закрываю глаза. Считая до десяти в голове, я делаю глубокий вдох.
Непрерывный стук в дверь не помогает мне успокоить нервы. Я не могу оставаться здесь вечно, мне придется выйти.
— Лекси, открой дверь, или мне придется позвонить твоему отцу. — Она не угрожает, я знаю Даллас достаточно долго, чтобы знать, что она говорит это, потому что беспокоится. — У тебя разошлись швы?
Оттолкнувшись от стены, я пытаюсь успокоить и тело, и разум. Подойдя к двери, я щелкаю замком. Даллас врывается в туалет и идет прямо ко мне.
— Со мной все нормально, — говорю я, отступая назад, чтобы между нами было пространство.
— Что случилось? Все хорошо? Тебе больно? — Она снова делает шаг вперед, ее глаза внимательно оценивают меня.
— Все нормально, я просто… — Черт, что я должна ей сказать? — Я просто перенервничала.
Черт, я хватаюсь за соломинку.
— Ты побелела и ты была напугана. Из-за чего ты нервничаешь? — Она подходит ближе и пытается обнять меня.
Я не могу отступить снова. Даллас подумает, что я избегаю ее. Правда, дело во мне, а не в ней. Но я не могу ничего сказать. Наверняка она мне не поверит.
Даллас
Меня тянет обратно в торговый центр. Мы с Даллас гуляем вместе, и Даллас говорит:
— Он симпатичный.
Я наблюдаю за ней, за своим вторым «я» и за парнем в дорогом облегающем костюме, идущим к нам.
— Он на тебя смотрит.
На этот раз она не толкает меня плечом, но я замечаю ее ухмылку и то, как она переводит взгляд с меня на этого парня.
— Ну, скажи мне, как ты себя чувствуешь?
Я теряю способность дышать, когда возвращаюсь в настоящее. Это просто убивает.
— Нормально. Готова вернуться к урокам. — Я подхожу к сушилке, куда положила ноутбук, и забираю его. Звонит звонок, и мы идем на математику, первый урок.
— Эй, мне нужно заскочить в торговый центр сегодня, я потеряла зарядку для телефона. Хочешь со мной? Я могу потом отвезти тебя домой.
Волосы на руках встают дыбом, а по коже бегут мурашки.
— Да, конечно. Только скажу маме. — Черт. Мое видение может быть нереальным. Может, я посижу в машине, пока она заскочит за зарядкой.
Да, именно это я и сделаю, потому что я не хочу, чтобы видение сбылось.
Это похоже на дежавю, ощущение того, что все уже было. Но в моем случае у меня не просто ощущение. У меня были настоящие видения.
Достав из кармана телефон, я пишу маме, чтобы она знала, что мы с Даллас идем в торговый центр и зачем.
Пока мы идем в класс математики, мама уже успевает ответить: «Будь осторожна и дай мне знать, когда приедешь домой. Папа работает допоздна и будет дома к 5 вечера. У меня назначена встреча в 3 часа, так что я буду еще позже. Закажи еду на ужин».
Похоже, она снова работает допоздна.
«Ладно», — пишу я в ответ.
Утро проходит довольно быстро, и, шагая по коридорам, я стараюсь никого не трогать. Но, конечно, я не могу уклониться, если люди сами не смотрят, куда идут.
Деймон Скотт, звезда бейсбола нашей школы, разговаривает с какими-то парнями и буквально врезается в меня.
— Смотри, куда идешь, дура, — сердито огрызается он, хотя это его вина.
Я стою в больнице, доктор разговаривает с мужчиной и женщиной, в которых я узнаю родителей Деймона.
— У него треснул мениск.
— Как это случилось? — спрашивает его мама.
— Вы сказали, что он был на тренировке по бейсболу?
— Да, — в унисон отвечают родители.
— Ну, вот он поскользнулся на базе прямо перед тем, как почувствовал хлопок. Боюсь, он не сможет играть до конца сезона. Мы должны проверить его состояние, потому что может понадобиться операция.
— Операция? Будет ли он когда-нибудь…
Я снова в коридоре, неподвижно застываю, пока Деймон проходит мимо меня.