Дар
Шрифт:
Я решаю, что лучше молчать. Подожду, пока это все кончится. Ведь должно же все это скоро кончиться. Я вижу и чувствую все это из-за лекарств, которые мне давали во время операции, и из-за этих обезболивающих.
Да, так и есть.
Должно быть.
4 глава
Сегодня у меня получается самостоятельно сходить в туалет и удержать в себе еду, так что меня отпустят домой. Со вчерашнего дня я не чувствую сонливости
— Я пойду прогуляюсь, — говорю я маме.
— Я пойду с тобой. — Она кладет свой Kindle на мою кровать и подходит, чтобы помочь мне встать.
— Я встану сама. Ты слышала, что сказал доктор Смит, чем больше я двигаюсь, тем лучше для меня. — Я медленно опускаю с кровати ноги и подтягиваю себя к краю. Сделав несколько глубоких вдохов, встаю и пытаюсь удержать равновесие. Да, он сказал, что станет легче, но что-то пока не заметно.
Я делаю маленький шаг вперед, и меня шатает.
Но я могу это сделать. Я справлюсь.
Мама бросается к двери и открывает ее для меня.
— Все нормально?
Я киваю и иду вперед.
Доктор прав, чем больше я двигаюсь, тем лучше. Я направляюсь в сторону сестринского поста и замечаю собравшихся вокруг телевизора медсестер. Некоторые зажимают рукой рот.
— О Боже мой! — ахает одна.
Я иду быстрее и замираю, когда телевизор попадает в поле моего зрения.
— Вот черт, — бормочу я. Я замираю с открытым ртом, и сердце тяжело бьется у меня в груди.
— Что такое? — спрашивает мама, глядя в ту же сторону.
На экране я вижу стоящего перед полицейской лентой репортера. На заднем плане мимо нее проносится поезд. Посреди автостоянки лежит чем-то накрытый предмет. Изображение женщины появляется на экране рядом с репортером. На фотографии красивая молодая медсестра.
Я не слышу, что говорят, но понизу экрана бегут субтитры. Репортер рассказывает миру, что Хейли Джонс, медсестра местной больницы, была найдена мертвой. В нее дважды стреляли, и, кажется, убийство было предумышленное, так как ничего не украдено.
— Черт, — вырывается у меня.
Я смотрю репортаж, и кровь в жилах стынет, капля за каплей. Мурашки бегут по коже. Я читаю бегущие по экрану слова и смотрю на фотографию.
Я видела это. Я видела, как ее застрелили. У парня был шрам на лице, и она его знала.
Она знала его. Она чертовски хорошо его знала!
Мое сердце бешено бьется, голова кружится, слова застревают на языке.
Слезы щиплют глаза, и через несколько секунд начинают течь по лицу.
— Лекси, — говорит мама, хватая меня за плечо. Я качаю головой, не в силах произнести ни слова. — Милая.
Ее голос полон беспокойства.
— Что происходит?
Чем больше я смотрю на экран, тем глубже погружаюсь в воспоминания
Хаос в моей голове заставляет комнату закружиться. Я дышу все чаще и чувствую, как сердце отчаянно колотится в груди. В горле застывает огромный комок, в животе все скручивается, потом раскручивается, и потом болезненно сжимается.
Крошечные черные пятна становятся все больше, и вот уже на глаза словно падает пелена, и ноги отказываются держать меня.
Я должна была что-то сказать … спасти ее. Я видела это, я видела все.
Я могла бы рассказать ей и спасти ей жизнь.
Что я натворила?!
— Угадай, кто приедет домой в эти выходные?
— Кто?
— Джереми!
— Сможет найти свободное время?
— Думаю, что да. — Женщина легкомысленно хихикает.
Открыв глаза, я вижу Дорис и другую медсестру; они стоят у моей кровати и разговаривают, одновременно проверяя мои показатели. Медсестра — не Дорис — ухватывает меня за руку, и я быстро отдергиваю ее.
— Алекса, как ты себя чувствуешь? — голова Дорис поворачивается ко мне в тот же момент, как я убираю руку.
— Нормально. Что случилось? — спрашиваю я, пытаясь отыскать взглядом маму, которая тут же вскакивает на ноги и идет к кровати.
— Ты упала в обморок. Мы пошли на прогулку, а ты потеряла сознание. Доктор Смит считает, что ты слишком себя нагружаешь, может, из-за боли ты и лишилась чувств.
Я качаю головой и смотрю на Дорис. Образ Хейли вспыхивает в моей голове. И все, что связано с ней.
— Здесь была медсестра, Хейли. Ее застрелили.
— Она была такой милой девушкой. Очень красивая медсестра, она так заботилась о пациентах.
Дорис тяжело вздыхает, ее плечи опускаются.
— Ее застрелили? Не сегодня, вчера, да?
Дорис с недоумением смотрит на другую медсестру.
— Откуда ты знаешь?
— Это было в новостях. Они поймали того, кто это сделал?
Парня со шрамом на лице.
— Полиция кого-то ищет, — говорит медсестра. — Откуда ты знаешь Хейли?
Она тяжело сглатывает, ее пронзительные глаза смотрят на меня с подозрением.
Черт. Я не могу рассказать им все, что знаю. Я бы и сама не поверила. Да и что я должна сказать?
«Эй, я видела, как ее убили. Кстати, я знала, что Джереми вернется домой раньше тебя». Даже в моей голове это звучит безумно. Меня запрут в психушке и выбросят ключ. Навсегда.
Паника медленно ползет по венам. Холодная дрожь разрывает мой позвоночник, и я дрожу от холода, охватившего тело.
— Я… — черт, Лекси, придумай что-нибудь, и побыстрее. — Я… Она была мила со мной, когда я пришла в себя после операции. Я помню ее.