Дарси
Шрифт:
Заслонив рукою глаза от солнца, я смотрела, не увижу ли своих друзей на горной тропинке. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Еще один День Печали. Ну уж нет! Я не позволю быть этому! Я так решила! Я огляделась, ища глазами бабочку. Но только ветки сосны, покачивающиеся под порывами ветра, были двигающимися предметами в окрестности.
«Господи! Родной! Пожалуйста!
– молила я, сжав пальцы перед глазами.
– Мне сейчас, как никогда, нужно увидеть бабочку! Ну, пожалуйста! Я не могу идти в поход, я не могу увидеть
Я шмыгнула носом и огляделась вокруг. Целых десять минут я сидела неподвижно. Но напрасно. Даже ветки сосны, и те перестали качаться.
Я бросила свой купальник на подножку коляски и медленно поехала назад к домику. Мама и папа выходили из дверей, чтобы идти завтракать, и я решила поехать вместе с ними в столовую.
– Ну как раннее купание?
– спросила мама. Она погладила меня по голове, как будто ожидая, что я сейчас начну плакать.
– Я не купалась, - ответила я как можно спокойнее.
В столовой мы сели на свободные места. Папа набросился на горячие оладьи с сиропом, а мама потягивала кофе, закусывая его гренками с джемом. Я же не могла есть вовсе.
После завтрака я пошла на озеро вместе с родителями. Моника тоже была здесь. Мы наблюдали, как Джош пытается освоить каноэ. Мне хотелось тоже со всеми домашними болеть за Джоша, подбадривая его, но мое настроение не способствовало этому. Я просто молча наблюдала за тем, что происходит на озере.
Прошло довольно много времени, а я все оглядывалась вокруг в поисках бабочки. Но нет, на берегу озера их тоже не было.
Неожиданно я услышала крики и смех, доносящиеся из домика молодежи. Я взглянула на часы. Похоже, что компания уже вернулась из похода. «Давай, Джош!» - с неожиданным энтузиазмом закричала я и быстро поехала по дорожке от озера.
– Куда ты помчалась?
– спросила меня Моника.
– Меня ждут ребята!
Когда я наконец остановилась у домика для молодежи, ребята в изнеможении сбрасывали со своих плеч рюкзаки и сваливали их в кучу.
– Ну как поход?
Несколько ребят показали мне волдыри на ладонях, а девчонки платками вытирали лица и руки. Я повернула голову и увидела Эйприл, которая, обнимая Эми, махала мне рукой. Я тоже махнула ей рукой.
– А где Мэнди?
– спросила я.
Эйприл показала в сторону Бэтси, которая отряхивала свой рюкзак от пыли. Позади нее сидели Мэнди и Чип и о чем-то тихо переговаривались.
– Эй, Бурундук!
– обратился Джеред к Чипу, и все рассмеялись.
– Бурундук?
– удивилась я, подъезжая к Мэнди.
Она хотела было уже сделать ребятам замечание, но, увидев, что я подъезжаю к ним, сдержалась.
– Чип - Бурундук!
– хихикала Эйприл.
– Это прозвище теперь будет у тебя в колледже.
Мэнди встала и отряхнула свои джинсы. Она объяснила мне, что на рюкзак Чипа налетело семейство бурундуков,
Как только ребята успокоились и пришли немного в себя, они разбрелись по домикам, а Чип задержался возле меня. Он привязал свой шейный платок к моему колесу и спросил:
– Ну как, ты уже нашла себе няньку?
Раньше я бы просто рассмеялась над подобным глупым вопросом. Но на этот раз шутка Чипа, хотя я знала, что он не имел в виду ничего дурного, почему-то больно задела меня.
– Вы много потеряли, что не пришли на озеро!
– сказала я бодрым тоном.
– А что там было?
– спросила Мэнди.
– О, фантастические соревнования на каноэ и все такое прочее, - сказала я так, словно я тоже принимала в этом участие.
Неожиданно я почувствовала резь в желудке. Я не могла сказать, было ли это от того, что я ничего не ела сегодня, или от того, что мне очень тяжело давалась эта игра перед моими друзьями. Мне казалось, что все видят, что я их обманываю.
Затем я поехала в свой домик, сказав, что мне надо взять деньги для кафе. Мэнди и Чип пошли дальше, а Бэтси не торопилась уходить.
Я не могла взглянуть на нее. Мне казалось, что мое лицо горит от стыда. Ну почему я не вижу сейчас ни одной бабочки?
Я въехала в дом и пригласила Бэтси войти следом за мной.
– Тебе нужна какая-нибудь помощь, чтобы найти мелочь?
– спросила она.
Я не могла больше притворяться. Как-то надо было выходить из создавшегося положения:
– Да. Мой кошелек лежит на кровати.
Бэтси принесла его и положила мне на колени.
– Теперь все в порядке?
– Да, конечно!
– ответила я, низко наклоняясь над кошельком.
– На самом деле?
– спросила Бэтси, присаживаясь рядом со мной.
Я посмотрела ей в глаза и расплакалась. Я бормотала что-то о своих разных чувствах, которые боролись во мне, и говорила, что я хочу быть здоровой, как все, и я хочу ходить в походы, и плавать, и просто гулять с Чипом и Мэнди. И еще была одна причина такому моему поведению: я ненавидела это чувство, но я ревновала Чипа к Мэнди, когда они оставались вдвоем. Чип и Мэнди! Два моих лучших друга!
– О Дарси!
– сказала Бэтси, обнимая меня.
– Это так трудно быть не такой, как все!
Я кивнула. Мне было хорошо, что я кому-то смогла излить свою душу.
– Но подумай, Дарси, ведь у тебя столько достоинств! Я не имею в виду твои прекрасные волосы, голубые глаза или веснушки, - и она чуть-чуть щелкнула меня по носу.
– Я говорю о другом: ты умеешь сопереживать. И ты умеешь глубоко чувствовать и понимать других. Ты ведь пережила такие жестокие испытания, которые не по плечу и многим взрослым. И вышла из них с честью.