Дартмур

Элли Раш

Спустя полтора часа она нашла причину. Воротник ее рубашки, где была его рука, когда он касался шеи, напитался его запахом.

Она не вернулась в башню после их разговора. Странного, чуждого, дикого. Они за все года обучения столько не говорили.

Впрочем… слов было не так уж много.

Там, стоя у окна, на миг допустила мысль, что он ее поцелует. Глупость, конечно, но он был так близко… Впервые она детально видела его глаза, хотя знала их наизусть.

Это пугало. По-настоящему.

Ненормально детально воспроизводить в памяти зеленые изумруды

глаз врага. Они и есть враги с первого взгляда.

На шее до сих пор живо его почти невесомое касание. Несколько легких мазков, как художник кистью по полотну. И глухое, непривычное: «Ненавижу это тату».

Улыбка растянула губы от воспоминаний.

Залитая солнцем поляна встречала новых учеников и отдохнувших студентов. Они все долго не виделись, радостный гул голосов заполнил территорию школы.

Феликса заметила друзей практически у входа в замок и весело помчалась к ним. Красные волосы, собранные в хвост, били по плечам, спине, развивались, подхваченные ветром.

– Фе-еникс! – они столкнулись с Фанни в крепких объятиях.

Она скучала. Они обе скучали!

– О-о, милашка, – Ник перенял эстафету обнимашек. – Чего это у тебя тут? Дай-ка посмотреть.

– Я… решилась на эксперимент, – Феликса подставила шею на обозрение, с трепетным волнением ожидая реакции друзей.

– Класс! – Эмбер провела рукой по фениксу.

– Да, как настоящий, – Билл наклонился поближе, детально рассматривая.

Это было то, что нужно, чтобы сомнения перестали терзать. Ей было сложно решиться. Все же тату не магическое и, в случае чего, свести его будет непросто. Но она очень хотела набить феникса. Эта мысль не давала покоя.

Пришлось долго уговаривать родителей. Они категорично настаивали подождать хотя бы до семнадцати. Она смогла их убедить, что, пусть ей шестнадцать, она отдает себе отчет в своих действиях.

– С дороги, отброс.

Плечо задели, разворачивая ее на сто восемьдесят.

– Вокруг полно места, кретин.

Бесполезно. Будь они вдвоем посреди огромного поля, Шам Дейвил все равно найдет, за что зацепиться.

Он лениво обернулся, словно перед ним надоедливое насекомое. Она привыкла к этому взгляду, и уже хотела отвернуться, как услышала злобное:

– Вот идиотка.

Тогда она решила, что он смотрел на ее шею, просто чтобы не смотреть в глаза. Она и подумать не могла, будто он станет беситься из-за татуировки! Точно больной.

И что вообще значит его: «Ты не спросила разрешения»?

Все, хватит! Хватит думать о нем! Надо закончить патрулирование и идти спать. И надеяться, что Дейвил не сидит в гостиной.

Она вернулась тихо. Осторожно прикрыла дверь, чтобы ничем не выдать свое возвращение.

Свет в гостиной исходил только от камина. Полумрак не пугал, он будто правильный. До покалывания в пальцах хотелось набросать на пол подушек, сесть, и протянуть руки к огню.

Дейвил в спальне – свет прорезался вокруг закрытой двери. Повезло. Боже, она даже забыла дышать, пока осматривала гостиную. И утром, встав раньше Дейвила, покидала башню как вор: тихо и незаметно.

Тактика «не попадаться ему на глаза» неидеальна, но лучше ее придерживаться. Одно отступление вчера принесло… черт знает что. А то, чего она не знала и не понимала, она жутко не любила.

План был хорошим, пока она не вспомнила о совмещенном занятии с синими. Этого хватило, чтобы застыть посреди оживленного коридора.

В первый выходной всего одно занятие. И по закону подлости его поставили с синими. А ведь день так многообещающе начался.

В кабинет кристаллогии она пришла первой. Как же глупо жертвовать сном, заранее не изучив расписание. Вчера ей казалось достаточным выхватить слово «кристаллогия», не вникая в важные уточнения. Рассудила здраво: Дейвил не станет с ней говорить при свидетелях, если не запланирует набор оскорблений.

Чтобы не погружаться в воспоминания, радостно вспыхнувшие, стоило упомянуть одно имя, Феликса взялась за задание на следующую неделю. Когда в кабинет стали стягиваться ученики, она уже набросала план доклада, и стояла пометка «сходить в библиотеку».

За два дня предстоит многое успеть. Подготовка к празднованию выпала на выходные, больше этим заниматься некогда. В учебные дни слишком много дел, чтобы отвлекаться, а Горденгер наметила торжество на четверг. Ничего фееричного: танцы, пунш, веселье, и никакого крепкого алкоголя. И его, разумеется, кто-нибудь обязательно протащит.

Нетрудно догадаться кто. От лошадиного гогота Феликса внутренне сжалась, натягиваясь тетивой. Уоррингтона, если он решил посмеяться, можно услышать на другом конце вселенной, и счесть этот звук вестником апокалипсиса.

Порадовалась, что села на второй ряд, поближе к кафедре, а двое дегенератов обычно сидят на четвертом, сразу за Мими на третьем, а она – естественно – за Дейвилом. Черт. Его место ведь прямо напротив, через проход. Раньше это не считалось проблемой. Обращала на него внимания не больше, чем на других.

«Ничего не изменилось. Он сволочь и мудак, и недостоин даже взгляда».

Уговоры помогли.

Она откинулась на спинку, сдерживая зевок. Размеренное дыхание утихомирило беспокойный ум. Глубокий вдох и медленный выдох – необходимая медитация в условиях повышенного стресса.