Давайте, девочки
Шрифт:
– Да пошли бы они все… – Дизель неожиданно стих. – Столько не виделись, не о чем, что ли, разговаривать больше?
О чемговорить, как раз хватало. Тем более что никто не церемонился, заботливости друзьям не навязывал и наливал себе щедро, как другому.
Сюня, правда, еще вздохнул вдогонку о том, что нам-то уже как бы и терять ничего. При всей дури, жить можно, как-то дотянем. Да если еще, как Махлин, закусывать халявным
– Да им вообще не до нас, – успокоил его Витька-Доктор.
– А вот Рыжему детей не жаль, – тут же запустил в адрес Рыжего очередную шпильку Махлин, видимо, вспомнив про Маленькую. – Он у нас, как в том анекдоте: ручки тоненькие, ножки тоненькие… Ебу и плачу…
– Ну, с этим-то у него теперь швах, – строго, как врач, сказал Витька-Доктор.
В женском вопросе он с друзьями всегда оставался сдержан, даже в разговорах не позволяя себе лишнего. С той поры, как фрэндами ему был нанесен психологический удар. Еще на танцах в Доме офицеров, где смокинги и визитки, где фигурный паркет с обязательным Штраусом…
Стояли тогда, пижонили, а Мишка-Дизель, возьми да и брякни, подумав вслух:
– Рута твоя, конечно, хорошая девочка, но мне кажется, что она, когда какает, попу не всегда вытирает.
Сам не понимая, что на него нашло. Чтобы так дурацки пошутить безо всякого повода.
Шутка шуткой, но любовь они тогда похоронили, цинично заржав.
Доктор и женился потом на однокурснице-гинекологине – чтобы «с гигиенической гарантией». А на посторонних девиц вообще никогда внимания не обращал. Не мог смотреть, чтобы не заподозрить.
Зато Мишка-Дизель с той поры понял силу слов.
А потом и вовсе стал разговорчивым, особенно в отношении слабого пола, который в юности презирал, а потом очень даже перестроился. Особенно когда оказалось, что в своей природной угрюмости он для многих дам просто неотразим.
Сейчас он к Рыжему подсел, рассказать – может, для литературы пригодится, – как на свой день рождения, взял дома с утра лыжи и – к подруге. Там так напоздравлялся, что еле домой приполз, а гости уже собрались и даже за стол уселись.
– Я, значит, заваливаю с извинениями, мол, с курса сбился, в руках лыжи, как вещественное доказательство.
С пробежками да с лыжами он, оказывается, давно придумал, чтобы спокойно от жены обрываться по выходным, а иногда даже вечерком. «При этом чем сильнее устанешь, тем для супруги убедительнее».
Но тут что-то соскочило, может из-за того, что выпили с подружкой не слабо – все-таки день рождения…
– Стою в дверях, не раздеваясь, а жена через весь стол с гостями: «Ну что, дорогой? С манды на лыжах?».
Посмеявшись, решили, что каждый должен выдать на женскую тему. Давно ведь вот
Зато теперь, усмехнулся про себя Рыжюкас, просто замечательный повод подвернулся…
– А ты чего не закусываешь? – спросил у него Витька-Доктор.
– Может быть, чего-нибудь мне теперь нельзя? – шутливо отмахнулся Рыжюкас. Есть ему не хотелось.
– Теперь тебе все можно, – снова принялся за свое Сюня.
– Кроме того, ради чего ты ел и пил, – добавил Мишка-Дизель.
– Дизель, нельзя все сводить только к этому, – строго одернул его Витька-Доктор.
– А что, кроме этогоу нас может быть? – повысил на него голос Мишка Махлин. И, как оказалось, зря…
– Тем более что и с этиму нас иногда не совсем получалось, – хмыкнул Витька-Доктор.
– Это в каком же смысле? – Махлин возмущенно подскочил. – Я твой намек правильно понял?
Тут сразу все и подумали, что уж про Махлина есть что вспомнить, при всей его хитрожопости.
Выступали как-то с «дешевыми девушками» у него дома – жена укатила в отпуск, собрались отметить. Но в самый разгар у Махлина вышел конфуз, после чего он вышел в ванную, по домашней привычке дверь на задвижку не закрыв.
А тут как раз Сюне понадобилось, он в ванну заходит, а там Махлин перед зеркалом голый член рукой лупит, как по щекам: «А ну вставай, падла, я кому говорю, вставай!».
Все ладно бы, но наутро, когда усаживались в машины, чтобы на дачу ехать с продолжением программы, мимо проходила колонна перестроечных демонстрантов. Мишка-Дизель тут возьми да и запой, шутливо кривляясь и ничего не имея в виду:
Вставай, проклятьем заклейменный…
Случайно так получилось, ведь Сюня никому ничего и рассказать не успел, но Махлин из машины вылетел как чумной.
Вернулся домой на друзей в ярости, потом еще дня три психовал.
Но беда не приходит одна. Когда в то утро дома осмотрелся, понял, что с «дешевой» девицей он пролетел, и совсем не дешево.
Часики с бриликами, что он супруге на юбилей подарил, в спальне на тумбочке лежали, а теперь их нет, видать случайная девушка за неустойкуприхватила…
Ну а дальше целая история, как Махлин такие же часики по городу искал, найдя их только в какой-то гарантийной мастерской и еле уговорив хозяина их ему продать – деньги тут не в счет! Как вспоминали потом они с гравировщиком текст, а главное, как супруга из отпуска вернулась.