Давайте, девочки

Будинас Евгений Доминикович

С Ленки как-то естественно перебросился мостик и к Маленькой. Яйца яйцами, а любовь поселяется ведь еще и в башке, тут кастрацией не поможешь. Тем более что чувиха у Рыжего опять в порядке, хотя и…

Сошлись единодушно, что она, конечно, красива, как кукла Барби, но такая же сволочь.

Больше всех возмущался Витька-Доктор. Он вообще презирал Рыжюкаса за его неразборчивость. Точнее за исключительную, блин, разборчивость – что ни кадр, то одни и те же выкрутасы.

– Дорогая штучка. И, как все твои красавицы, вертит

тобой, как хочет. И соки выжимает – накакать ей на твои проблемы… Ну как может нормальная девица отказаться сделать человеку успокоительный массаж, если ему это нужно? Да еще если сама его до такого состояния довела?.. И в комнате, небось, не убирает…

– Гениально убирает, когда ей это нужно. Она все потрясно делает, когда ей это нужно.

– И гениальнее всего тебя достает. Понимает, сволочь, что чем сильнее она тебя пробрасывает, тем крепче держит.

– Она не достает, – поправил товарища Рыжюкас, – она просто не проявляет благотворительность.И думает о собственном будущем. Спешит…

– Вот паскуда.

– Все они дряни, – глубоко вздохнул Сюня, – но, к сожалению, становятся ими не сразу.

– У моей Последней Жены на это ушло двадцать лет, – сказал Рыжюкас. – У Лучшей Ученицы – семь… У Последней Любовницы – пять. А этой хватило и трех месяцев, чтобы понять, что к чему.

– Акселерация. Другое время, – «по-научному» объяснил Доктор. – Мы тут уже ни при чем…

– Зато и ты ее сразу раскусил, – успокоительно сказал Сюня. – Но вот скажи, а теперь,в новых условиях,ты что будешь делать? – Было непонятно, он снова подкалывает Рыжего или впрямь озабочен. – Не понимаю я такую жизнь…

– Да уж, теперь она ему ни на херне нужна! – скаламбурив так удачно, Махлин и засмеялся первым.

– Жизнь, что ли? – растерянно переспросил Рыжюкас.

– Да нет, эта твоя «внучка». Брось ты ее, завязывай.

– Да он без нее совсем обмяк. Как наркот без травки, – сказал Сюня.

– Бросать сразу нельзя, – поддержал его Доктор, – если она ему так нужна. Это как у младенца, если отобрать соску. – Слушай, Рыжий, мне кажется, тебе нужно просто подумать, что же ты теперь хочешь. И зачем для этого она тебе нужна.

Чего он хочет, Рыжюкас как раз знал. Всю жизнь тренировался задавать себе этот вопрос.

– И тебе так нужно тянуть эти два воза? – спросил Доктор, его выслушав.

– Любовь зла…

– Тогда все просто. Я на твоем месте вообще заключил бы с нею деловой контракт. А что? Пусть бы пару лет поработала. Хотя бы просто сиделкой… Глядишь, без тестостерона, ты, может, и успокоишься, хотя медициной не доказано… Но уж два года она как-нибудь протянет, пусть ради перспективы заработать…

– Он же сказал, она боится упустить перспективу поважнее, – заметил Махлин.

– Мы же уезжали

в юности на шабашку. Чтобы подзаработать. И ничего не боялись упустить.

– Мы много чего делали, не думая о будущем.

– И правильно. Нечего думать о будущем, пока ты юн.

Вот и выход, подумал Рыжюкас. В жизни все просто, и незачем усложнять… Контракт. Два года, и у нее будет все. Она придет к нему, как ездят на шабашку.

– А мне кажется, это хренотень, – сказал Сюня. – Я бы ее послал подальше. Иначе намаешься. При ее явно выраженном намерении: всех поиметь.

– Это как посмотреть, – сказал Махлин-Хитрожоп. – Имеет-то как раз он ее. Я бы ее все же вернул.

– Почему?

– Да потому что лучше с ней мудохаться и об даст – не даст думать, от всякой ее дури психовать, чем думать о собственной неминуемой кончине.

Сюня с таким аргументом согласился:

– Тем более что девица все-таки клевая. Мне так даже жалко было бы без такой помирать.

– Похоже, здесь я опять буду первый, – невесело улыбнулся Рыжюкас.

– Первый ты не лезь, – возразил Махлин. – Ты первый женился…

– И последний женишься, – щедро добавил Сюня. – Я ее видел, она от тебя никуда не уйдет, что бы мы тут не планировали.

Что хотел Рыжюкас услышать, то и услышал.

2

– Да что мы все о бабах-баобабах! – Витька-Доктор решил наконец взять на себя бразды разговора. – Есть ведь о чем покумекать… Нам сейчас не бабы, а бабкинужны.

– Это в каком именно смысле? – Мишка-Дизель с трудом поднял голову, которую по уважительной причине поддерживал руками, упершись локтями в стол.

– О бабках ты не боись, – отозвался Мишка Махлин, услышав знакомое слово и тоже подняв голову. Посмотрев по сторонам, он помотал головой, но не в отрицательном смысле, а чтобы въехать в ситуацию. И никакой особой проблемы не увидел. – Бабки на операцию мы соберем. Сколько нужно?

– Тысяч сто…

– Сто тысяч литов! – Мишка-Дизель попытался присвистнуть, но не получилось. Его сегодня прилично разобрало.

– Не литов, а зелеными, – компетентно уточнил Сюня. – Той медицины, с клятвой Гиппократа, чтобы о тебе заботиться, уже давно нет.

– Ну, у нас и в клятве всегда упускали про главное, – заметил Витька-Доктор. – Например, про то, чтобы не лечить бесплатно.

– Совки всегда упускали главное.

– Зато новые оставили только суть, – чихнул, как выхлоп мотора, Дизель. – Бабки, бабки, бабки… Остальное им все похеру…

– Бабки мы пока перехватим…

Эту фразу Махлин проговорил медленно, как бы вслух размышляя. Даром, что ли, он всю жизнь финансист!

– Сколько, ты говоришь, они тебе отмерили? – Махлин повернулся к Рыжюкасу. – Судьбу, конечно, не угадаешь, но меня интересует официальное мнение.