Дебют
Шрифт:
— Так это склад на случай…
Дальше слов не нашлось.
— На всякий случай, — подтвердил Виктор. — Здесь такие под каждым домом, — подмигнул он мне.
Я не собирался ничего тут трогать, но любопытство взяло вверх, да и Виктор против не был, так что минут пять я просто ходил по погребу и рассматривал все, что лежало на полках. Из того, что запомнилось: коробки с тюбиками питания для космонавтов (гороховый суп, картофельные палочки, мясное пюре, творожно-яблочный десерт — при виде красивых черно-зеленых тюбиков с десертом я прямо облизнулся), армейские сухпайки с британским флагом на упаковках,
— А что в тех закрытых сейфах?
— Оружия здесь нет, — вместо ответа сказал Виктор. — Так что не волнуйся, тебе не придется спать над пороховой бочкой, — подмигнул он мне.
Когда мы поднялись наверх, аккуратно накрыли люк ковром и передвинули стол на прежнее место, Виктор предложил перекусить, а потом пойти на прогулку. Несмотря на всю древнерусскость интерьера, тут был и холодильник, и нормальный туалет, так что я, хоть и находился под впечатлением от увиденного, все же благодаря этим достижениям цивилизации все еще не терял связь с реальностью.
Ели молча — оказывается, я был очень голоден. Еда была простой, но так вкусно я никогда не ел: черный хлеб, свернутая кольцом полукопченая колбаса, сыр, помидоры. Запивали квасом. За время ужина я единственный раз отвлекся от еды — и то на мысль, которую прочитал в какой-то книжке про дзен — когда ешь, думай о еде, так будет и вкуснее, и полезнее. Вот уж не думал, что окажусь в ситуации, в которой следовать дзенским советам будет настолько легко.
Когда мы поели, Виктор предложил прогуляться.
— Поболтаем, да и Спайку будет повеселее.
Спайку было итак довольно весело: когда мы вышли на улицу, он изо всех сил носился по нашему участку за какой-то сорокой, у которой, видимо, неподалеку было гнездо. Увидев нас, он тут же о ней забыл (судя по всему, это было уже проверенное временем развлечение, и он не сомневался, что сможет вернуться к нему чуть позже) и с веселым лаем бросился навстречу.
— Пойдем гулять, Спайк, — потрепал его рукой Виктор, — сделаем вечерний обход.
Мы прошли селение насквозь и вышли с противоположной стороны. Пару раз видели свет в домах, но по пути никогоне встретили. По-прежнему многие дома были будто бы бесхозными, но при этом ухоженными.
Странное, непривычное впечатление. Был бы я параноиком, заподозрил бы, что тут ставят опыты на людях.
— Виктор, что это за место? — сказал я, когда мы вышли за пределы поселения, и шли через открытую местность к лесной полосе километрах в полутора от нас.
— Так ты не понял еще? — улыбнулся он. — Рай для выживальщиков. Ну или пристанище для тех, кому нечем больше заняться — это с какой стороны посмотреть. Если без шуток, то тактика тут такая: если что-то серьезное происходит — военный конфликт, новая пандемия, применение химического или биологического оружия… да все, что угодно, то в городе выжить будет очень сложно. По разным причинам. Лучше и не пытаться. А тут у нас есть очень маленький, но автономный населенный пункт, причем костяк населения — серьезные обученные люди, которые знают, как себя вести в разных непредвиденных ситуациях. В случае чего мы можем пересить сюда все наши семьи, ближайших друзей, поддерживать собственную жизнедеятельность и помогать окрестным деревням.
Меня бросило в жар. Нет-нет, истории про войну и химическое оружие у меня в сердце
— Виктор, — я посмотрел на него, замедлив шаг.
Он явно уловил тревогу в моем голосе. Не уловить было невозможно — я побелел от страха, и это было видно даже в надвигающихся сумерках.
— Тут что, куча военных вокруг?
Виктор понял. На моем месте любому было бы страшно.
— Антош, я бы тебя не привез сюда, если бы тут было бы опасно. Да, здесь есть бывшие и... настоящие, но это люди, которым я доверяю, как себе. Мы все здесь друг друга знаем по десять и больше лет. С кем-то из них я работал раньше. Мне тут доверяют точно так же, как и я им, — никто лишних вопросов задавать не будет.
Мне очень хотелось в это верить. Очень.
— Тут ты точно пока в безопасности, — повторил Виктор.
“Пока”. Ну тут не поспоришь. По-другому и не скажешь, тем более, что я по-прежнему понятия не имел, в какую вообще заваруху угодил.
На обратном пути мы, наконец, заговорили о моей ситуации.
— Я пытаюсь понять, что мне делать дальше, — сказал я. — Посоветуй? У меня пока план такой: позвоню сейчас соседу — может быть ему удалось что-то разузнать. Своему товарищу, который мне помогает с информационной безопасности — вот я не знаю, стоит ли ему сейчас звонить. Мне нужно как-нибудь пробить базу, или что там у них есть — ну, у полиции, — чтобы понять, что вообще творится-то, от кого и куда бежать. Может быть, все само собой уладится. Только вот я не знаю, у кого можно… Еще новости, новости надо посмотреть — вдруг я что-то пойму… — пока говорил, мысли начали разбегаться, и я поймал себя на том, что сознание начинает лихорадочно запутываться в полусформированных идеях, которые одна за другой появлялись и исчезали в голове.
— Антон, Антон, подожди, не спеши, — рассудительный тон Виктора выдернул меня наверх, из дебрей путанного сознания. — Так, секунду. Спайк! — пес поднял голову и, отозвавшись громким лаем, побежал за нами. — Ты правильно рассуждаешь: сосед твой, если он человек наблюдательный, может что-то еще подсказать. Но сейчас ему звонить рано. Ничего больше там сегодня не произошло, поверь. А если и произошло, еще не время делать выводы. Дай чуть-чуть времени, позвони ему завтра или послезавтра. Новости… Ну, если ты не известный преступник в международной розыске — а я думаю, мы бы с тобой уже это выяснили — про тебя в новостях ничего никто не скажет. А пытаться что-то выяснить по местным новостям на НТВ, или, что там сейчас, в Телеграмм-канале каком-нибудь… Слишком легко прийти к неправильным выводам.
— Но, Виктор, у меня больше нет никаких других вариантов, — возразил я. — Я понятия не имею, что вообще тогда делать. Я же не могу у тебя теперь тут всю жизнь жить.
Воображение тут же нарисовало картину: я годами живу в лесу, питаюсь консервами, за хлебом делаю вылазки раз в неделю в соседнюю деревню. Интернета нет, людей нет. Собаки даже своей нет. Я начинаю разговаривать сначала сам с собой (хотя, признаемся, эту стадию я уже давно прошел), потом с белками и птицами, потом с футбольным мячом, который я найду где-нибудь в подвале. Честное слово, я же свихнусь уже на вторую неделю.