Дебют

Невский Артур

Знакомые слова. Надо действовать — вступать в светский дружелюбный диалог.

— Так а в чем проблема? — спросил я. — Денег нужно много на запуск?

— Да деньги-то ладно, хотя тоже нужно, конечно, — махнул рукой Леша, — но военные никогда не дадут такую версию выпустить на гражданку. Десятка, думаю, предел. Небо их, — развел он руками. — У них-то аппараты ходят на сотни километров, и нет проблем, но то — серьезные дроны, которые пилотирует человек из большой кабины, сигнал через спутник, все остальное. Хотя и для коптеров, конечно, есть место на войне, есть...

Я даже сформулировал следующий вопрос, но в этот момент

различил справа серо-красный массив магазина, о котором говорил Виктор.

Приехали.

— Спасибо большое, — мы пожали друг другу руки. — И тебе, и Нестору Петровичу тоже, передай, пожалуйста. Выручили, даже не можете представить как.

Когда зеленый Хендай уехал в обратном направлении, я подтянул лямки рюкзака, похлопал себя по карманам, оглянулся по сторонам, вздохнул, и пошел по тропинке вдоль шоссе. И чувствовал я себя одиноким пилигримом на пути к чему-то древнему, таинственному, и уж совершенно точно — судьбоносному.

Глава 3: ave Deus, morituri te salutant

ave Deus, morituri te salutant

Когда старенький бордовый Лэнд Крузер Виктора завернул на небольшую площадку перед церковью, еще было светло, но мне казалось, что прошло полвека. Я внезапно обнаружил, что без Инстаграма, Телеграма, и даже без айбукса в моем смартфоне, ожидание, да еще довольно нервное, превращалось в пытку. С временем делалось что-то немыслимое: я сверялся с часами каждые пару минут, и все равно не мог поверить, что время специально не замедлилось, только бы свести меня с ума.

Виктор меня сразу увидел, но, прежде чем подать знак, развернулся. Я заметил Спайка, который таращился на меня с заднего сидения автомобиля — английский спаниель черно-белого окраса, как обычно, был сама любознательность.

— Ну привет, забирайся, — кивнул мне Виктор, когда я открыл переднюю дверь. Я встал на подножку и поднялся в кабину, пожал протянутую руку Виктора, вздрогнул, когда радостно залаял Спайк — видимо, узнал меня.

Виктор не изменился с тех пор, как мы виделись в последний раз — бодрый, плотного телосложения, выглядит слегка даже угрожающе в своем черном военном свитере и брюках защитного цвета, но с неизменной улыбкой на лице, которую можно было бы назвать легкомысленной — это если вы плохо знали Виктора. Я знал Виктора довольно хорошо: улыбка на его лице была не от легкомысленности, а от любви к жизни.

А вот я, наверное, изменился — Виктор не подал виду, но тут и комментировать не нужно было: на моем лице, скорее всего, застыло страдальческое выражение лица, как будто меня только что выпустили из плена, в котором то и дело нещадно пытали — надо думать, отказом от вай-фая, крафтового сидра, и нетфликса по пятницам и субботам. Кроме того из-за тупой меланхолии, которая мешала делать что-то для своего здоровья и счастья, я в последнее время разленился, поднабрал лишнего веса и совсем забросил спорт. Дурацкое чувство, когда не хочется лишний раз шевелиться — не знаю, было ли это чем-то вроде депрессии, или просто так бывает, когда жизнь поворачивается к тебе не тем местом. Оно преследовало меня чуть ли не каждый день после смерти родителей. Не хочется ныть, но что тут скажешь — ведь так и было.

Я знал, Виктор меня не осуждал — только хотел помочь. Но как-то раньше не было возможности.

— Так, ну я вижу, что ты жив и здоров, — провозгласил Виктор, когда мы вырулили на дорогу. — Это

уже отличный результат.

— Жив, — согласился я, глубоко вздохнул и покачал головой, всем своим видом отрицая второе утверждение.

— Да ладно тебе, Антош, в жизни и такое полезно проходить. Прорвемся!

— Ох, Виктор, без тебя вообще не знаю, что бы делал. Мы к тебе сейчас на дачу?

— Почти, — подмигнул Виктор. — Не на ту, где ты бывал. На другую.

— У тебя их две? Ого, ты не рассказывал!

— О моей второй, хм, “даче”, я мало кому рассказываю. Вот Спайк там бывал пару раз, да, Спайк? — спаниель, услышав свою кличку, просунул морду между подлокотниками, и я, дотянувшись до него левой рукой, потрепал его за ухом.

— Далеко это?

— Да не, за Рязанью, — сказал Виктор. Спайк подал голос, подтверждая, что все именно так и есть.

Ехали бодро. Я решил, что мою беду мы обсудить еще успеем, поэтому, аккуратно уточнив, не слишком ли я нарушал планы Виктора (“какие планы, Антош, я в сорок отправился на пенсию, и с тех пор у меня никаких планов”), попросил того рассказать о последних новостях. Так, в разговорах о флоре и фауне подрязанских лесов (“не хуже Шатурских”), охоте на волков (“пока все по домам сидели, они расплодились, да и осмелели, начали из лесу в деревни выходить”, верном лэнд-крузере (“только масло меняю, подвеска — золото, не убить ничем”), охотничьем потенциале Спайка (“он раньше с уткой вообще не понимал, что делать, а теперь — ничего, стрелянную ищет, нюх хороший”) и физической активности (“однажды просто понял — спортом занимаюсь каждый день, и по-другому никак”) мы скоротали время, пока в какой-то момент Виктор не притормозил и не свернул с дороги в самое обычное поле.

Я удивился.

— Ээ, нам точно сюда? Кажется, тут нет дороги.

— Дорога тут есть, — подмигнул Виктор, хотя то, как нас трясло, говорило об обратном, — просто ее не каждый найдет.

Метрах в пятистах виднелась лесная полоса — на нее мы и взяли курс. Когда пересекли половину пути, дорога как будто стала ровнее, и я понял, что вижу перед собой еле заметную колею, а в лесу перед нами обозначился просвет — пожарная тропа.

На нее мы и свернули.

— Виктор, мне кажется, или мы под кирпич сейчас заехали? — нахмурился я. — И там еще какой-то страшный знак был.

— А? Что? Какой знак? — наигранно удивился Виктор.

— Такой, знаешь, на нем еще написано слово “опасность”.

— Аа, этот. Никогда не обращал на него внимание, — ухмыльнулся он.

— Однако! — любопытно же, куда это мы ехали!

— Сейчас все увидишь, — прочитал мои мысли Виктор.

Мы неторопливо пробирались по узкой пожарной тропе — места выглядели абсолютно дикими, но теперь я заметил, что тропа была хорошо утрамбована, и за ней явно приглядывали для того, чтобы по ней можно было проезжать.

Еще через пару минут мы проехали что-то, напоминающее блокпост (шлагбаум поднят, обе смотровые будки по бокам пусты, но с виду вполне презентабельны), лес с обеих сторон поредел, и я увидел аккуратные жилые домики. Небольшие, частоколов почти нигде нет, но совершенно очевидно, что это были дачные участки. Часть домов выглядели заброшенными, но так, будто за ними все равно ухаживали — окна забиты, плотный ряд сосен и молодых елей вокруг, но двери на местах, крыши не покосились. В других же домах явно жили люди, на паре участков я даже заметил автомобили.