Дебют

Невский Артур

Соломон был немногословен, но даже так все равно мгновенно располагал к себе — я это понял, как только прошел первоначальный шок от такой встречи. Двигался неторопливо, но уверенно, аккуратно вторгался в личное пространство, был внимателен и подчеркнуто вежлив. Из галереи мы вышли через черный вход — дверь оказалась открыта. Покинув территорию дворца, у дороги старым методом поднятия руки остановили такси. Когда мы сели, Соломон разборчиво , так, чтобы я услышал, назвал адрес, одновременно показывая его на карте своего смартфона — это было в соседнем районе, недалеко от того места, где я жил — думал ли он в этот момент о моем

удобстве, или же хотел еще раз намекнуть мне на то, что знал, в каком отеле я остановился?

Пока ехали в такси, молчали. Гадать, кем же был мой новый знакомый, сейчас, до обстоятельного разговора с ним, не имело смысла, но я не мог удержаться от того, чтобы не попытаться просчитать варианты хотя бы методом исключения. Кто мог знать, что я окажусь в Финляндии? Именно там Соломон, судя по всему, установил за мной слежку. Олег. В принципе, Сева тоже — уж два плюс два сложить у него ума бы хватило. Да и вся остальная экспедиционная группа тоже, на самом деле. Значит, если кто-то из них раскололся — опять же, это мог быть Сева, который и не считал себя обязанным хранить в тайне свои догадки, — то и ФСБ. Могли ли они так быстро поменять тактику и, сменив гнев на милость, начать со мной переговоры, раз уж я оказался в другой стране? Вариант этот не выглядел правдоподобным, если честно, а Соломон не выглядел моим врагом — по-крайней мере, сейчас.

Но и на друга, которого послал, скажем, Виктор, он тоже был не похож — иначе бы не стал напускать на себя флер таинственности.

Кто же он такой?

Приехали быстро. Выйдя из автомобиля, удостоверился — мы действительно оказались на улице Анкара, в одном из самых оживленных туристических районов Стамбула. Позади нас остался Босфор и Новая Мечеть, мелькавшие минареты которой я заметил издалека, когда мы проезжали по Галатскому мосту, впереди, по левую сторону — дорожки, которые вели к собору Святой Софии и Голубой Мечети.

Соломон расплатился с водителем, и мы вышли из автомобиля. Я огляделся по сторонам.

— Давайте сядем в любое из этих кафе, какое вам симпатичнее, — предложил он мне.

Мы прошли метров двести в перед по дороге, лавируя между толпами туристов. Конец марта — едва ли разгар местного туристического сезона, но погода была уже довольно приятной, и в историческом центре города народу было не протолкнуться. Выбор заведения оказался непростой задачей — я привык к уютным кофейням в скандинавском стиле с лофт-интерьером, стойками и столами, обшитыми деревом, в которых молодые люди в клетчатых рубашках и джинсах из сырого денима и девушки в светло-голубых блузках и вязаных свитерах сидят перед своими макбуками и медленно пьют флэт-уайты и маття-латте, а на фоне играет меланхоличный инструментальный нью-джаз или кантри.

Здесь же был базар. Базар и хаос. Базар и хаос были повсюду, и от них было не спастись. Турки-мужчины сидели с пиалами темного отвара, который тут называли чаем, и сигаретами наперевес, а женщины выглядели так, будто только-только сбежали с кухни одним глазом посмотреть на столичную жизнь и закупиться мясом и овощами. Внутри каждое заведение тоже выглядело одинаково — столики и стулья из дешевого белого пластика и грязные кафельные полы серовато-мутного цвета.

Через пару минут я сдался и перестал выбирать место поприличнее, и мы расположились внутри небольшого кафе, сбоку от входа — так, чтобы было видно всех, кто входил в заведение, но нас с улицы

приметить было почти невозможно.

Принесли кофе. Соломон выглядел расслабленно и никуда не торопился.

— Вы расскажете, кто вы и откуда меня знаете? — не выдержал, наконец, я.

— Нет.

Ну вот, а я-то надеялся на разговор по душам. Мой собеседник вздохнул. Беспечной улыбки больше не было. Он продолжил, глядя на мое вопросительное выражение лица.

— Сейчас не важно, кто я. Давайте скажу так, чтобы вам было спокойнее: к спецслужбам вашего отечества я отношения не имею.

Я покачал головой. Взял чашку кофе, сделал глоток. Варево, которое мне принесли, было отвратительным — пережаренные второсортные зерна сделали его горьким, и даже молоко, которое я попросил добавить, мои страдания не облегчило.

— Хорошо, — согласился я. — Тогда зачем мы встретились?

Невольно бросил взгляд на наручные часы Соломона: циферблат кремового цвета с надписью Eterna Automatic и пятью точками, образующими геометрическую фигуру пентагон, арабские цифры, дата на позиции трех часов. Было почти четыре часа пополудни.

— Вот это в точку, — ответил Соломон. Сам он пил чай — видимо, уже пробовал местный кофе, и решил не рисковать. — Мы увиделись, чтобы познакомиться.

Он замолчал, сделал еще один глоток чая. Я продолжал молча смотреть на него. Что меня смущало в том, как он разговаривал? Было в этом что-то необычное, но я не мог понять, что именно, да и сосредоточиться на его словах мешало то, что было просто не до этого.

— Так вышло, что я немного знаю о вашей ситуации. Надо сказать, я удивлен, что вам вообще удалось уйти — но, что же, я ожидал, и даже надеялся на то, что вы будете успешны. Однако, мне хотелось бы дать вам небольшое наставление — сейчас не стоит успокаиваться. Как я уже сказал, сейчас вы не в меньшей опасности, чем были дома.

— Что мне угрожает?

— А какая у вас сейчас цель?

Вряд ли я сейчас был в ситуации, где можно по праву возмущаться, что на мой вопрос он ответил вопросом.

— Я просто хочу понять, что происходит, — я только развел руками. Это же очевидно.

— Может быть, так, да. Но как только вы хоть немного это поймете, что вы будете делать дальше? Какие цели вы поставите себе, когда туман войны немного отступит, и вам покажется, что вы начали понимать, в чем дело?

— Этого я сказать не могу… Я даже не понимаю, в чем оказался замешан, какие уж тут планы.

Я осекся. Всего несколько дней назад, когда я практически с таким же наивным упорством разыгрывал непонимание перед Александром, бывшим офицером ГРУ, меня уже поймали на лжи — на лжи, в первую очередь, перед самим собой.

Вот и Соломон хитро прищурился.

— Молодой человек, ну вы же понимаете, что дела, с которыми вы волею судьбы оказались связаны, довольно велики по своей значимости? И что в них замешаны важные и влиятельные люди, со своими четкими целями? А за ними стоят большая власть? Это же вы понимаете?

Я кивнул.

— Да, кажется, что да.

— Так вот подумайте, — он наклонился ко мне поближе. — Подумайте: нужен им человек, соучастник, то есть вы, не вполне еще выяснивший, что ему делать, как только он поймет, в чем же он все таки замешан? Так ведь еще и участники, скажем так, пусть будет не конфликта, но сюжета, не вполне знают ответ — он за них, он не за них, он за кого-то еще, может быть?