Дебютантки
Шрифт:
Пэдрейк засмеялся.
— Ты боишься, что у тебя закружится голова? Правда? Хорошо. Мы же не хотим, чтобы у нас кружилась головка, не так ли? Так долго подниматься вверх, но можно быстро оказаться внизу!
— Вернемся, — сказала Сара. Было сыро и пахло плесенью. В щелях рос мох.
Саре полегчало после того, как они наконец вышли из форта и миновали страшные камни. Она вздохнула с облегчением. Снова показались облака, но воздух был чистым и свежим. Сара была рада вернуться даже в этот чертов дом. Ей хотелось выпить.
—
— Когда мы уедем отсюда, Пэдрейк?
— Скоро. Как только я закончу то, над чем сейчас работаю.
— Роман? Это над ним ты работаешь в форте?
— Можно сказать и так!
Мейв вернулась в Бостон, чтобы забрать свои вещи. Я пришла к ней; Мейв чистила ящики и упаковывала одежду. Я сказала, что буду скучать по ней.
— Ты так мало здесь побыла!
— Да, говорят, что для всего есть свое время и место. Мое пребывание в Бостоне закончено!
— Я понимаю, тебе хочется жить поближе к своей крошке. Все так изменилось… Сары нет.
— Тебе не стоит скучать, Марлена, — поддразнивая меня, сказала Мейв. — У тебя же есть Питер. Между прочим, когда вы собираетесь пожениться?
— Ну, Питер кончает учиться в июне будущего года. Мы бы хотели пожениться в Чарльстоне сразу после этого. Мне так не хочется выходить замуж без Сары! По тому, как складываются дела, мне кажется, что она не приедет.
Я понимаю, как тяжело Мейв говорить о Саре.
— Ты ей писала? — спросила Мейв.
— Конечно, мне нужно было сообщить ей, что я помолвлена.
— Ты получила ответ?
— Нет. Я хочу сказать, что ответ пришел, но он был весьма странный. Она ничего не написала по поводу того, что Питер еврей. Это так не похоже на Сару. Мне казалось, что она должна была хоть как-то на это отреагировать… Ну, ты понимаешь!
— Что же она написала?
— Она просто интересовалась, как у меня дела, и писала, как прекрасна жизнь в Эрене. Мейв, мне кажется, что не Сара писала это письмо.
— Мне тоже так кажется, Марлена. Я совершенно уверена, что Сара вообще не получает наших писем. Я также уверена, что он пишет письма от имени Сары, а она об этом даже не подозревает. Я получила грязные письма, состоящие из сплошных ругательств.
Я не могла понять, что сильнее — мое беспокойство по поводу Сары или жалость к Мейв.
— Но зачем он это делает, Мейв?
— Я не знаю, почему он не передает письма Саре, но знаю, почему он нам шлет письма от ее имени. Особенно такие гнусные, какие он пишет мне. Чтобы мы волновались, я, в частности. Он и не хочет, чтобы эти письма были написаны в стиле Сары. А Беттина? Она получает письма? Она не говорила, что они ей кажутся странными?
— Да и еще раз да! Она сказала, что не может поверить, будто Сара могла так измениться. Что она пишет такие холодные письма. Бедная тетя Беттина…
Мы посмотрели друг на друга. Ответ было нетрудно вычислить. Их никто не отправлял.
— Мейв, что же нам делать с Сарой?
— Я не знаю. Сара взрослый человек. Она замужем. Мы не можем туда поехать и забрать ее силой. Сара сама должна выпутаться из этой истории.
— Наверно. — Я не была в этом убеждена. — Но я все равно буду беспокоиться о ней.
— Мы все волнуемся. Но Сара умная. И сильная. Когда она дозреет, то сама уйдет от него.
— Надеюсь, что ты права, Мейв.
Мейв попыталась улыбнуться:
— Я тоже на это надеюсь!
Я поняла, что ей хочется поменять тему разговора. Мейв спросила:
— Как твоя мать реагирует на еврейского жениха?
Я засмеялась:
— Она постепенно привыкает к этому. Сначала я боялась, что у нее будет сердечный приступ. Она сказала, что так бывает всегда, когда учишься в таком радикальном колледже, как Редклифф. Но Питер всегда так внимателен к ней — и ей в конце концов пришлось сдаться. Тетя Беттина любит его. Бедная тетя Беттина… — начала было я снова, но вовремя остановилась. — Что будет с этим домом?
— Я дарю его Бостону. Здесь будет клиника душевного здоровья.
— Клиника душевного здоровья на Луисбург-сквер? Боже мой! Всех, кто живет здесь, просто хватит удар!
— С этим должны справиться мои адвокаты. Им хорошо платят — пусть отрабатывают свои деньги!
Я удивленно посмотрела на нее: она говорила весьма резким тоном. Мейв так изменилась, подумала я. Она становится жестокой.
— Что будет с домом твоей бабушки?
— Это не мой дом. Это дом моего… это дом Пэдрейка.
Нет, Мейв не передумала подарить клинику душевного здоровья городу, хотя больше не собиралась жить в Бостоне. Она не станет лично заниматься этой клиникой. Она не хочет никогда больше видеть дом тетушки Мэгги. Мейв понимала, что когда-нибудь, когда ее гнев несколько поостынет, она сможет простить тете Мэгги то, что та дала ей возможность родить Эли, — но Мейв никогда не сможет понять все до конца!
Она все оставляла здесь. Дом, занятия филантропией, воспоминания… Она готова была заново начать карьеру писательницы. Мейв встретится с отцом на поле боя. Если были правы критики, когда заявляли, что она обладает большим талантом, Мейв сделает все возможное, чтобы превзойти его, она станет самой лучшей! Ей нужно что-то предпринять, чтобы наказать Пэдрейка за то, что он сделал с Эли, с Сарой… Бедная Сара!