Дебютантки
Шрифт:
— Хорошо, у нас есть комната для посетителей, где встречаются дети и их родители, когда те приходят их навестить. — Она усмехнулась. — Вы будете поражены, как много тех, кто не приходит никогда!
Мейв ничего не поражало. Бедная крошка Эли! Ее никогда не навещали родители. У нее не было никого на свете. Она кусала себе губы, чтобы не разрыдаться.
— Пойдемте со мной. И я сейчас приведу Эли. Но, пожалуйста, запомните, мисс О'Коннор, мы всегда стараемся не волновать наших детей. Особенно Эли…
— Почему именно ее?
— Хотя мы не считаем Эли полностью умственно отсталой —
У Мейв больше не оставалось терпения.
— Я все понимаю…
Наконец ее проводили в маленькую гостиную, там стоял диван и два кресла. Через несколько минут привели Эли.
— Это мисс О'Коннор, Эли. Она хочет стать твоим другом. Ты не хочешь пожать ей руку? — Потом мисс Уиттакер обратилась к Мейв: — Протяните ей свою руку.
Мейв хотелось схватить Эли на руки. Но она сдержалась, присела и протянула руку:
— Здравствуй, Эли!
«Здравствуй, моя любимая!»
Эли безмолвно смотрела на нее, она не улыбнулась и не протянула руку Мейв.
Нужно, чтобы эта женщина ушла из комнаты.
— Может, она пожмет мне руку позже, — сказала Мейв, она мысленно приказывала мисс Уиттакер уйти. Наконец та покинула комнату.
«О чем она думает? Что я умыкну эту красивую строгую девочку?»
Боже! Если бы она могла это сделать?
Она осторожно взяла Эли на руки. Боже! Это было самое прекрасное мгновение в ее жизни и самое грустное. Малышке Эли было десять лет, но она весила не больше пушинки. Мейв казалось, будто она держит на руках младенца. Она села, лаская Эли и глядя ей в глаза. Это были не его глаза, подумала Мейв. Они были синими, как ясное небо.
— Меня зовут Мейв, Эли. Ты можешь повторить за мной?
Эли смотрела на нее, и Мейв могла поклясться, что она различает в ее глазах грусть и ум.
— О, Эли, Эли, я так тебя люблю!
Она покачала ее.
— Спи, моя крошка, на дереве было…
Она ничего не привезла ей в подарок. Мейв была готова убить себя за то, что не подумала об этом. Она никогда ничего не дарила этому ребенку, ее ребенку! Она даже задохнулась от стыда. Ничего, кроме несчастья и пустой, грустной жизни. Боже, почему ты такой жестокий? Она стала рыться в сумочке, чтобы что-то подарить дочке, что-нибудь, что вызовет улыбку на ее грустном личике. Блестящую монетку? Нет, деньги ничего не значат для этого создания, которое никогда не выходит из дома, она только гуляет в садике рядом. Она не подозревает, что можно, например, купить шоколадку за эту денежку.
Мейв сняла жемчужное ожерелье. Оно досталось ей от тети Мэгги. Может, Эли увидит его и улыбнется?
Эли не улыбалась, но стала играть жемчугом.
— О, Эли, если бы я могла взять тебя с собой! Я бы научила тебя улыбаться. Я уверена, что смогла бы это сделать. Я бы играла с тобой весь день, рассказывала бы тебе сказки, пела бы тебе.
— Играть, — промолвила Эли. — Эли играть!
Мейв готова была кричать от радости. Вот она и сказала слово, два слова. О, если бы она могла взять ее домой, она бы играла с ней, любила ее, учила ее… Любовь может творить чудеса! Но она
По пути сюда из Бостона, размышляя всю дорогу, Мейв ни в чем не винила Мэгги. Но сейчас, обнимая свое бедное дитя, она проклинала тетку, себя и его. Какая же она была идиотка, когда она так любила и ждала его, хотела его, несмотря ни на что! Никогда в жизни ей не было так плохо и горько. Во рту у нее стало кисло, физически она чувствовала себя ужасно.
Она крепко прижала к себе девочку и поцеловала ее в лицо, глаза и волосы. Эли посмотрела на нее, какая-то мысль мелькнула у нее в глазах, Мейв могла в этом поклясться. «О, Эли, Эли! Если бы я могла забрать тебя с собой, обнимать и ласкать тебя, целовать каждый день и каждый час!» Но Мейв не могла этого сделать так, чтобы все узнали о существовании Эли. Если это станет известно Пэдрейку, он приедет за ней.
— Я люблю тебя, Эли. Теперь, когда я нашла тебя, я тебя не оставлю, не покину, я обещаю! — Мейв прижалась к ребенку, и ее слезы попали на лицо девочки. Эли посмотрела на Мейв и вытерла щеку.
— Мейв любит Эли.
— Любит Эли?
— Да, — засмеялась Мейв. — Мейв любит Эли.
«Я пока не могу наказать твоего отца за то, что он сделал с нами, Эли, любовь моя, но я до него доберусь!»
Вернувшись в комнату для гостей, мисс Уиттакер услышала, как Мейв поет Эли. Она пела песни, которые никогда раньше не вспоминала. Где она их узнала? Кто их пел ей? Ведь у Мейв никогда не было матери.
— Эли пора обедать.
— Не могла бы я остаться вместе с ней?
— Я уверена, что вы не захотите помешать нормально пообедать другим детям, мисс О'Коннор, — вежливо ответила мисс Уиттакер.
Мейв хотелось настоять на своем, пустить в ход авторитет патронессы данного учреждения, но она взяла себя в руки. Эли увела молодая воспитательница.
— Я еще приду навестить Эли, — сказала Мейв и добавила: — Теперь, когда я живу в Нью-Йорке, я буду сюда часто приходить. Вы должны понять, что этого хотела моя тетка. Я весьма заинтересована в хорошей работе вашего дома. — Мейв улыбнулась женщине, которой явно не слишком понравилось то, что она сказала. — Я смогу вам во многом помочь, мисс Уиттакер. Вот увидите, — добавила Мейв радостно.
— Я не знала, что вы теперь живете в Нью-Йорке.
— Да, я, видимо, буду здесь завтра. У меня есть подарки для Эли, я забыла их сегодня принести, а также подарки для всех детей.
Мейв уже выходила, когда ее окликнула мисс Уиттакер.
— Вы забыли свой жемчуг, мисс О'Коннор. Я уверена, вы не собирались оставлять его Эли.
— О, я хочу, чтобы вы отдали это ей. Я подарила жемчуг Эли. — Она увидела недоуменное выражение на лице мисс Уиттакер. — Это не настоящий жемчуг. Я купила его в дешевой лавочке!