Дебютантки
Шрифт:
— Когда моя тетя основала дом для отсталых детей?
— Осенью 1940 года.
«Конечно».
Тетушка Мэгги не могла предусмотреть только одну деталь. Когда она умерла, Мейв заняла ее место и должна была узнать о существовании дома для отсталых детей.
Мейв просто плавала в поту. Она и попыталась пригладить волосы, стараясь в то же время привести в порядок мысли. Она просто сходила с ума.
— Простите меня, джентльмены, мы продолжим наше обсуждение в другой раз, мне хотелось бы внимательно изучить бумаги по этому вопросу, а потом снова встретимся.
Мейв не могла найти свою машину, она забыла, где ее оставила. Она бегала взад и вперед по улице, потом вспомнила, что припарковалась на соседнем углу. Мейв увидела свой красный «тандерберд», изготовленный в Детройте. Тетушка Мэгги всегда беспокоилась по поводу безработицы в Массачусетсе и других штатах. Она всегда повторяла, что следует покупать американскую продукцию и по возможности произведенную в Массачусетсе.
«Как насчет малышей, тетушка Мэгги? Что мы делаем с детишками, родившимися помимо нашего желания в Массачусетсе? Мы их изгоняем из нашего штата?»
Дом стоял в квартале Грамерси-парка в Нью-Йорке, аккуратное здание из красного кирпича, перед входом были посажены два деревца. Прекрасный аккуратный городской дом. Любой пожелал бы в нем жить. На двери небольшая медная табличка: «Дом для отсталых детей, Нью-Йорк». Это был дом не для тех детей, которые обладали особыми способностями. Нет, это был дом для детей, за которыми требовался особый уход из-за того, что они имели особые дефекты.
Мейв была настолько уверена, что ее дитя находится здесь, что даже не поехала домой переодеться. Она просто села в машину и тронулась с места. Она остановилась только раз, чтобы заправиться и позвонить в приют — сказать, что приедет к ним сегодня. Что к ним приедет попечительница.
Мейв ни о чем другом и не думала, пока гнала машину из Бостона. Как она была слепа, когда поверила, что ее дитя отдали на удочерение. Она давно должна была догадаться, что у нее не мог родиться нормальный ребенок. Мейв не могла сослаться на незнание. Родив ребенка, она сама была ребенком, да еще и с нестабильной психикой. Но потом у нее прибавилось знаний, когда она училась на курсах медсестер, — почему же она не догадалась обо всем? Все эти годы… Но тетушка Мэгги прекрасно понимала, что у ребенка было слишком мало шансов родиться нормальным. Она быстро все устроила — основала дом для отсталых детей. Она, наверно, предусмотрела и то, что в случае особого Божьего благоволения, если маленькая Сэлли окажется нормальной девочкой, можно будет все изменить.
Мейв поняла, что если бы все было именно так, если бы маленькая Сэлли оказалась нормальным ребенком, если бы каким-то чудом на нее не подействовал ужас ее зачатия, она бы не оставалась за этой аккуратной блестящей черной дверью с полированным молотком.
Мейв заставила себя спокойно подняться по трем ступенькам и постучать три раза молотком. Дверь открыла женщина в очках в проволочной оправе, в коричневом свитере и длинной твидовой юбке. Она пристально
Мейв представилась и пожала вялую руку. Она заставляла себя не крикнуть: «Покажите мне ваши документы! Покажите мне детей!» Мейв вежливо попросила представить ей документы.
Они пошли в офис, и мисс Уиттакер спросила:
— Не желаете ли сначала пройти по дому? Посмотреть детей? Поговорить с нашими врачами?
— Потом, мисс Уиттакер, потом.
Мейв проверила списки детей, которые находятся в доме. Там не было никакой Сэлли! Она закрыла глаза. Мейв не знала, в чем дело, — то ли разочарование, то ли слабость. Неужели она предпочитает увидеть свое дитя — если даже ребенок и не совсем нормальный, — неужели не видеть его совсем?
Мисс Уиттакер, обратив внимание на слабость мисс О'Коннор, предложила ей чашку чаю.
— Благодарю вас. Все в порядке. Теперь я хочу ознакомиться со списком детей, которые жили здесь, но по каким-то причинам выбыли отсюда.
— Конечно. Всегда есть дети, которые возвращаются в свои настоящие дома и семьи. Наша задача состоит в том, чтобы помочь детям вернуться к нормальной жизни, и как можно скорее.
— Я все отлично понимаю. И есть дети, которые жили здесь, а потом их усыновили или удочерили, не так ли?
— Иногда так тоже бывает. Мы помещаем детей в дом приемных родителей, если считаем, что их настоящий дом не будет для них полезным, или если их настоящие родители не хотят таких детей. — Она улыбнулась. — Существует много приемных родителей, которые берут ребенка, ну, не совсем нормального. Многие из наших детей не могут считаться обычными, нормальными, но они очень милые и ласковые.
— Я в этом уверена, мисс Уиттакер. — Мейв взяла у мисс Уиттакер второй список. — Меня особенно интересует, — Мейв было необходимо весьма осторожно подбирать слова, — один ребенок, новорожденный, его считали не совсем нормальным… А потом он оказался абсолютно нормальным. Что может случиться с подобным ребенком?
— Судя по моему опыту, такого никогда не случалось. Конечно, я работаю здесь не так давно.
— Понимаю. — Мейв начала просматривать новый список, ища девочку по имени Сэлли. Мейв даже не могла себе представить, какую фамилию могли дать ее дочери, хотя она была уверена, что тётушка Мэгги не дала ей фамилию О'Коннор или Эббот.
Нет, и в этом списке также не было ни одной Сэлли. Никакая Сэлли не поступала сюда, не стала нормальной и не вышла отсюда удочеренной. Мейв стало грустно.
Она постаралась собраться и придумать, что же делать дальше. Прежде всего — унять дрожь в коленках. Все время она фантазировала: крошка Сэлли была привезена сюда, ее обследовали и обнаружили, что она не только абсолютно нормальна, но даже весьма умна, и ее стали растить в прекрасном доме, и Мейв станет ее там посещать под каким-то надуманным предлогом. Она не скажет, что она мать Сэлли, но станет ее волшебной крестной матерью, будет навещать ее каждый день и приносить прелестные подарки, и Сэлли начнет ее обожать.