Деф
Шрифт:
Облака подо мной сменились пестрым покрывалом лесов, полей, иногда появлялись реки, озера. Пятна городов попадались все чаще, я различал даже отдельные крошечные домики, хотя, скорее всего, мог разглядеть только самые большие их них. Нитки дорог виднелись хорошо, но машины на них я рассмотреть не мог, сколько ни пытался. Вновь начались облака, а потом я вдруг оказался стоящим на крыше своего дома. Я растерянно огляделся.
"И как мне теперь с крыши спуститься?" Спросил я. "Откуда я знаю? Я доставила тебя по нужным координатам. Дальше сам". "А тебя не смущает, что я живу одиннадцатью этажами ниже?" "Нет. Не смущает". "Вот же ты..." Я остановился. "Что ты сказал?" С любопытством поинтересовалась Деф. "Ничего". Я раздумывал, если спрыгну, она успеет меня подхватить, или нет? Боязно как-то, может из вредности и опоздать. Я подошел к краю крыши, посмотрел вниз, плюнул. Шестнадцать этажей, с учетом чердака семнадцать. Далековато лететь, вон плевок, сколько падал, я состариться успел, ну как, состариться, на несколько секунд, однозначно. "Тьфу,
"Крикун ты трусливый, вот ты кто". Выдала Деф и презрительно фыркнула. От такой наглости я потерял дар речи. Молча, повернулся и пошел искать выход на чердак. Побродил меж вентиляционных отверстий в полу чердака, послушал разговоры. Как обычно, политика и про Зинку, которая своего мужа до ручки довела. Страшно повыл в особо понравившуюся трубу. Разговоры заинтригованно стихли, однако продолжение я разыгрывать не стал, пошел искать выход из чердака. Нашел крошечную, рассчитанную на лилипута, дверцу и задумался, не под гномов ли ее делали? Вот как наш взрослый сантехник Федя через нее полезет? Нет, не зря на Рен тиви пугают заговором зеленых человечков, коли, под них на чердаках дверцы делают для спокойного выхода с летающих тарелочек. С этими мыслями я спустился по ступенькам и уперся в железную решетку, перегораживающую лестницу. "И как теперь?" Мысленно воззвал я. В ответ тишина. Вот ведь зараза, высадила на крышу, как спецназ какой, и думай, что делать. "Решетку открой". Попросил я. "Тебе надо, ты и открывай". Ответила Деф. Нет, ну не грымза, а? Однако обострять я не стал, пока не время. "Как я ее открою?" Миролюбиво спросил я. "Она на замок закрыта, а ключа у меня нет". Сволочь орбитальная, хотел добавить я, но не стал. Я мальчик вежливый, в порядочной семье воспитанный, я ей потом, дома, все выскажу. "Не откроешь". Подтвердила девочка. "И?" Не дождавшись продолжения, спросил я. "Что, "и"?" В свою очередь, спросила она. Я разозлился. "Ты мне мозг не засоряй, тебе вопрос задали, не прикидывайся". "Какой вопрос?" Очень натурально удивилась Деф. "Мне сказали, "и". Даже не попросили. Даже не спросили. Мол, дорогая, скажи, пожалуйста. Нет. Просто сказали "и". И что я должна предпринять на это твое "и"?" Я похлопал глазами, переваривая. Вот ведь... "Решетку открой". Попросил я. А что, женщинам нужно уступать. В конце концов, кто умнее, тот первый и сойдет с тропы, это я про горных баранов говорю, в нашем случае, про горную овцу. Я ей потом устрою, попробует меня еще раз на какую авантюру подбить, как же. "Ты что улыбаешься?" Подозрительно спросила девочка. "А? Что?" Я пришел в себя. "О тебе подумал, дорогая". "Да?" Она, похоже, не поверила. "А почему выражение лица такое глупое?" "Это потому, что о тебе думал, дорогая". Я вновь широко улыбнулся. С искусственным разумом только так действовать нужно, в разрез штампов и логики. Походу, Деф заклинило не на шутку, так как пауза затянулась. "Хорошо, дорогой". Наконец сказала она. Металлические прутья решетки раздвинулись. Я с опаской их потрогал. "Не бойся, дорогой, я подержу. Проходи, милый". Однако, это перебор, обеспокоено думал я, пробираясь сквозь преграду. Милый, поди ж ты. А в следующий раз что будет? Почеши спинку? Сделай массаж? Блин, как хорошо, что она на орбите, а не тут, рядом.
Я успел сделать несколько шагов вниз по лестнице, как распахнулась дверь на этаж и на лестничную клетку, хрипя и перхая, вывалилась Правая рука. Следом, радостно гогоча, вышла и Левая. А за своими двумя руками появился и он сам. Федя. Да, вот такой у нас затейник сантехник, назвал сына Федором, соответственно, Федоровичем, мы же называем ласково: Федя, чтоб ему в унитазе утонуть. Я понял, что попал. А потом расправил плечи и лучезарно улыбнулся. "Деф, прием". Старательно подумал я. "Сейчас понадобится твое участие. Прием". "Прием чего?" Ответила девочка. "Ты не принимаешь лекарств. Отбой". Вот ведь зараза. А если моей жизни сейчас конец придет, ей это наплевать. Ну, не конец, конечно, но когда я со второго этажа плевал Феде на спину, я не думал, что попаду. И, тем более, что он в последний момент посмотрит вверх. Жестяка. И меня срисовал, и плевок по всей ро... лицу получил. Нет, конечно, заслуженно получил, мстя моя такая была, долго напрашивался. И вот теперь, все, сошлись звезды, и случится баттл тысячелетия.
– Оп-па.
– Федя щербато улыбнулся.
– Кто тут есть?
– И тебе не хворать.
– С достоинством произнес я.
Правая рука перестал кашлять и вместе с Левой воззрился на меня, а я на них. Немигающий взгляд Сильвестра я разучивал перед зеркалом не один час, однозначно, должен сработать. Однако, что-то пошло не так, не под тем углом тренировался, подумал я, потому как Правая рука взяла меня за шкирку, а Левая
– Глаз или нос?
– Гундося, вопросила Левая рука, очевидно, мучил насморк. Я поспешно вспоминал, что полагается говорить главному герою в подобном случае, и ничего припомнить не мог. Вот ведь.
– Буду говорить с главным.
– Наконец вспомнил я.
– Есть важная информация.
– А?
– Глазки Феди забегали.
– Не мы ту точилу взяли, не гони пургу.
– Ну и хорошо.
– Миролюбиво сказал я и просочился между его руками. Вернее, попытался, но не вышло. Опять меня взяли за шкирку и пнули пониже спины, профилактики ради, я думаю. "Деф, прием". Забормотал я усердно. "Требуется твоя помощь. Прием". "Прием". Ответила она. "Моя помощь не требуется. Все стабильно. Отбой". "Да как стабильно?!" Мысленно заорал я. "Меня сейчас убивать будут!" "Не убивать. Так, немного поколотят, делов". "Чего?!" Я подумал, что ослышался. "Ты же мой защитник. И ты не будешь меня защищать?" "Буду. Когда моя помощь понадобится". "А сейчас что? Мне будут цветы дарить?" Ну, если фингалы уравнять с фиалками, то да".
Я растолкал руки Феди, чем несказанно их удивил, и уселся на бетонный пол. "Сволочь, ты, Деф". Печально подумал я. "Меня сейчас убивать будут, а тебе по фиг". "Если будут убивать, я вмешаюсь". Сказала девочка. "Если нет, извини". Я засмеялся, вживую, вслух. "Ладно, Деф", подумал я с непонятным удовольствием, "смотри". Я поднял вверх средний палец.
– Вот тут я вас всех видел.
– Громко сообщил я. Однако ничего не прилетело. Вместо этого раздался оскорбленный рев трех глоток сразу и короткое совещание, возникшее следом.
Троица пришла к некоему согласию, понял я, когда меня рывком подняли на ноги и представили перед горящими праведной местью очами Феди.
– Ну что, верблюд, - очень ласково проговорил он и я понял, сейчас будут бить. А как же поговорить?
– Доплевался?
Я кивнул головой, скорбно вздохнул. Неожиданно для себя улыбнулся и подмигнул.
– А здорово я тогда попал?
– Весело сказал я.
Федя оскалился и махнул кулачищем. Я зажмурился. Нет, можно было, конечно, попытаться пригнуться или закрыться руками, продлить, так сказать мучения. Но я уж очень сильно хотел, потом, когда выйду из больницы и вновь научусь говорить, раз за разом выносить мозг Деф, постоянным: "А я тебе говорил". Поэтому я лишь закрыл глаза и приготовился очнуться эдак часа через два. Раздался дикий вой. Я зажмурился еще сильнее. Вой не прекращался, к нему присоединился хохот. Я открыл один глаз. Не знаю, почему у меня привычка такая, сначала один глаз открывать, может, не так страшно, когда лишь половину информации получаю? Не знаю. Федя сидел на полу и орал, баюкая правую руку. Его подельники дико ржали, очевидно, принимая поведение атамана за особо злокозненный способ моего морального унижения. Я все понял и приободрился. Вмешалась Деф таки, не бросила на растерзание.
– Больно?
– Участливо спросил я. Федя не ответил, продолжая скорбно выть, раскачиваясь на манер индуистского шамана. Или чукотского? Не суть. Я подбоченился, подмигнул переставшим хохотать подельникам. До них, наконец, дошло, что происходит явно не то. Что именно не то, Правая и Левая рука не поняли, но принялись грозно сопеть, с враждебностью глядя на меня.
– Кто следующий хочет попробовать? Ты?
– Я ткнул пальцем в Правого. Он засопел еще громче.
– А, может, ты?
– Я ткнул в Левого.
– Давайте, попробуйте меня ударить. Кто первый?
Правая рука размял плечи, смерил меня глазами, выбирая цель, и саданул мне под дых, в последний момент, очевидно, передумав бить в лицо. Ну да, наглядный пример у нас под ногами с горестными стонами кулак укачивает, будто спать укладывает. Я отлетел к стене и сполз на бетонный пол. "Ты что творишь?!" Просипел я мысленно. Вслух я заговорить не смог, даже если бы и попытался. "Больно же! Ты почему меня не защитила?!" "А надо было?" Изумилась Деф так искренне, что я злобно заскрежетал зубами. "Ты ведь сам этого захотел". "Сволочь! Больно как". "Кто сволочь?" Нехорошим голосом поинтересовалась девочка. "Кто, кто". Проворчал я. Дышать вроде помаленьку стало получаться. "Длинный этот. Кто же еще?" "Ну да". Согласилась Деф. "Действительно, кто же еще". "Ты, Деф, давай прекращай". Строго подумал я, кое-как поднимаясь на ноги. "Ты давай защищай меня без всяких там. Как охотников в речке топить, это, пожалуйста, а как от шпаны защитить, так в кусты". "Какие кусты?" С любопытством спросила она. "Такие, какие. Ты от вопроса не увиливай". Еще строже подумал я. "Взялась защищать, так защищай. И не обращай внимания, что я им говорю. Ты свое дело делай". "Ладно", с сомнением протянула Деф. "Если ты так хочешь..." "Хочу". "Хорошо. Милый". Я обозлено заскрипел зубами. Сколько можно, и не надоест ей никак издеваться надо мной.
Правая рука мой гневный вид, несомненно, принял на свой счет. Он насупился и махнул кулаком, целясь мне в челюсть. Я зажмурился. Вот не могу я спокойно на такое смотреть, и все тут, да и доверия к Деф у меня маловато. Да что маловато, если честно, вообще нет, так что раздавшиеся горестные вопли, обрадовали меня несказанно. Я облегченно перевел дух, открыл глаза, увидел ожидаемую картину. Правая рука присоединился к Феде, и теперь они вдвоем заботились об травмированных конечностях, правда, каждый о своей. Левая рука непонимающе переводил взгляд с одного подельника на другого, и такая обида в его глазах читалась, не описать словами. Я потер щеку, недоуменно пожал плечами.