Дегустатор

Ди Фонте Уго

— Ты, должно быть, родился под знаком Льва.

— Потому что я такой храбрый?

— Потому что у тебя много жизней, как у кошки.

— Трофеи достаются победителю! — пробормотал Чекки и велел мне спуститься вниз по лестнице.

Памятуя о предупреждении Федерико, я вытащил кинжал и начал осторожно спускаться по ступенькам, то и дело оглядываясь. Гул голосов гостей поднимался мне навстречу. Внизу никого не было, кроме портретов, которые уставились на меня со стен.

Я услышал тихий шепот:

— Уго!

Я обернулся и увидел ее. Она стояла за колонной. Ее зеленые глаза блестели в свете факелов. Елена. Моя

Елена, окликнувшая меня по имени.

— Как ты? Все нормально? — спросила она, протянув руку к моей шее.

— Значит, это ты! Ты подменила…

Раздались шаги. Елена толкнула меня за колонну, и мы подождали, пока шаги не стихли. Я с радостью остался бы там подольше, ощущая тепло Елены и сладкий запах ее волос. Жестом велев мне следовать за ней, Елена повела меня по темным коридорам в сад. В небе ярко светили звезды; над нами нависла огромная луна.

— Ты спасла мне жизнь, Елена.

Мне просто необходимо было произнести ее имя вслух!

Она покачала головой так, что ее волосы взметнулись вверх, а затем улеглись, как у лебедя, который распушил перья.

— Да ну их, этих дураков! Что ты сделал с ягодами?

— Niente.

— Я так и думала, — улыбнулась Елена. — Но он умер.

— Брыластый?

— Кто?

— Я так его называю.

— Да, брыластый. — Она снова улыбнулась. — Ему подходит. У него остановилось сердце. Я сказала архиепископу, но он меня не слушает.

— А я-то тут при чем?

— Архиепископ расследует все подозрительные случаи, которые могут заинтересовать инквизицию. Сегодня ночью он ничего не станет предпринимать, но завтра…

— Да что тут подозрительного?

— Ты подул на ягоды, и брыластый отдал концы!

Елена пожала плечами так, словно тут все было ясно. Oi me! Только что я был на седьмом небе — и низвергся прямо в ад! Елена шагала передо мной, словно в огненном шаре, постукивая пальчиком по щеке.

— Как долго вы еще пробудете в Милане?

— Мы завтра уезжаем.

— По какой дороге?

— Я не знаю…

— Не заезжайте в Феррару, — нахмурилась она. — У епископа там друзья.

— Меня никто не спрашивает, по какой дороге ехать. — Я схватил ее за руки. — Зачем ты мне все это говоришь?

Елена склонила голову набок и посмотрела на меня в упор.

— Я никогда не верила байкам, которые рассказывали другие дегустаторы. И я не верю, что ты отравил ягоды.

— Почему?

Она рассмеялась.

— Если бы ты владел искусством магии, ты не стал бы говорить мне все эти глупости в саду и у раздаточного стола.

Я невольно улыбнулся — я не смог бы не улыбнуться, даже если бы мне зашили губы. Каждое слово из ее уст восхищало меня. Я взял ее ладони в свои. Они были теплые и мягкие, как я и ожидал.

— А если архиепископ придет за мной сегодня?

— Он будет спать до утра. Он выпил много вина. Глядя ей в глаза, я словно читал в ее сердце. Я видел себя, идущего с ней рядом. Видел, как она носит под сердцем мое дитя, видел нас обоих в старости, неразлучных и не способных расстаться даже на миг. Я видел нас после смерти, обнимающих друг друга, словно Филемон и Бавкида.

— Ты видишь наше будущее? — спросила она.

— А ты умеешь читать мысли?

— Только твои, Уго.

Она прильнула ко мне и прижалась губами к моим губам.

О Елена! О моя прекрасная Елена! Мое счастье, моя радость, моя Елена! Слышать, как она произносит мое имя… Что

может быть чудеснее? Я просил ее, чтобы она повторяла его снова и снова. Мне хотелось запечатлеть в сердце звук ее голоса. Радость захлестнула нас, и мы смеялись просто оттого, что живы. Я касался ее, целовал в губы. Мне-то казалось, что я истосковался из-за того, что не чувствую вкуса еды, но я снова ошибся. Обнимая Елену, я плакал, потому что нашел свою жизненную силу, свое ребро, ту часть, которой мне так не хватало, хотя я этого не осознавал. Даже сейчас я чувствую ее кожу, прижимающуюся к моей. Ее запах. Вкус ее пота. Я вижу ее глаза, круглые и ясные, ощущаю ее груди, бедра, маленькие сильные ступни. Ее голос звучит у меня в ушах и в сердце. О, если бы мои пальцы могли перенести ее нежность на бумагу, а перо — запечатлеть ее страсть! Одна мысль о ней озаряет тьму, как луна освещает эту комнату. Все во мне взывает к ней. Святые угодники! Так сходить с ума от желания накануне свадьбы! Прошлое проникло в мое настоящее, заполонило душу — и я не могу больше писать.

Глава 23

Когда Елена прижала свои губы к моим, я вознесся выше небес — туда, где исполняются все мечты. Мне хотелось лечь с ней, но уже рассвело, и скоро должны были встать слуги, чтобы приготовиться к отъезду. Я взял Елену за руку и поспешил к конюшне. Мы оседлали жеребца, чье нетерпеливое похрапывание разбудило парнишку-конюха. Он открыл рот, словно хотел забить тревогу, но вместо этого крикнул: «С Богом!» — и бросил нам узел с хлебом и сыром.

У ворот Елена сказала стражникам, что нам нужна дикорастущая петрушка, дабы умягчить желудки наших властителей.

— Куда мы направляемся? — спросил я, когда castello скрылся из виду.

— Во Францию, — ответила Елена так, словно мы уже решили это раньше.

Я кивнул. Франция. Почему бы и нет? Какая мне разница?

Наш жеребец скакал во весь опор. Вскоре castello и Милан стали не более чем воспоминаниями. Все кругом помогало нам в пути. Трава стелилась под ноги, птицы радостно щебетали вслед, а зеленые холмы звали вперед.

Я представил, как заскрипит зубами Федерико, когда обнаружит мое отсутствие. Сперва он подумает, что меня убили, окружит себя охраной и быстренько уедет вместе со своими трофеями. Но не исключено, что ему сообщат о пропаже коня. Меня могли повесить только за то, что я увел с конюшни жеребца. Боже мой! Да меня могли повесить просто за то, что я уехал!.. Однако я чувствовал руки Елены, обнимающие меня за пояс, ее голову, прижатую к моей спине, — и все остальное меня не волновало. Бог с ними со всеми! Пошли они к черту, Федерико, герцог Сфорца и вся их камарилья! Я был свободен… Не в силах сдержать восторг и изумление, я крикнул от наплыва чувств. Я заново родился третий раз в жизни.

Снежные вершины гор выстроились в ряд справа от нас, словно северные короли. Впереди мы увидели двоих всадников, и я окликнул их, спросив, действительно ли эта дорога ведет во Францию. Мы с Еленой поскакали к ним галопом, но они испугались и пришпорили коней.

Днем, в самый разгар жары, мы отдохнули в буковой роще, лакомясь хлебом и сыром. Как же это было вкусно! Каждый кусочек казался благословением Господним. Я подумал: «Не забыть бы сказать Септивию, что самое главное в еде — не сама пища или разговор, а то, с кем ты ешь!» Мы легли вместе на ковер из цветов и любили друг друга, пока не уснули.