Дегустатор
Шрифт:
Художники, экзотичные звери и обещание построить новые здания пробудили в Корсоли дух праздника. Каждый день приносил с собой какой-нибудь новый сюрприз, и поэтому, когда Томмазо, возбужденно махая рукой, подошел к моей двери со словами: «Пойдем скорее, ты должен это видеть!», — я накинул поверх шелковой рубашки плащ, нахлобучил новую шляпу, поскольку на улице шел дождь, и последовал за ним из дворца.
— Он был в обеих Индиях! — с придыханием заявил Томмазо, пока мы почти бежали на площадь дель Ведура, — и видел людей
День выдался пасмурный, ветер рассеивал в воздухе капли дождя. На площади дель Ведура стояла целая толпа слуг. Протолкнувшись вперед, я заметил в центре ее высокого худощавого человека с длинными седыми волосами, закрывающими правую сторону лица. Левую, открытую взору, коричневую от загара и выдубленную ветрами, избороздили глубокие морщины. На нем были грязные лохмотья, старые ботинки, а на шее — уйма амулетов. От него так воняло, что мне шибануло в нос, несмотря на то что я стоял от него на почтительном расстоянии.
Он сунул длинные костлявые пальцы в мешок, висевший на поясе, и вытащил какой-то темный корень. Поднял его — и оборванный рукав скользнул вниз, открыв тощую, но мускулистую руку. Незнакомец запрокинул лицо навстречу дождю и хриплым голосом выкрикнул несколько непонятных слов. Потом открыл глаза и, окинув нас взором, сказал:
— Тот, кто положит этот корень под подушку, поймает удачу так же верно, как лиса ловит зайца.
Подойдя к полуслепой прачке, он положил корень ей в ладонь, накрыл ее рукой и что-то прошептал ей на ухо. Она вцепилась в него с воплями:
— Mille grazie, mille grazie!
— Дай мне тоже! — крикнул Томмазо.
Не обращая внимания на дождь, ливший как из ведра, маг подошел к нам, положил руку на лоб Томмазо и заявил:
— Для тебя у меня есть средство посильнее.
Он вытащил из-под рубашки голубку.
— Подари ее своему герцогу, а он даст тебе взамен долгую жизнь, потому что эта голубка — дальний потомок того голубя, что принес Ною оливковую ветвь.
Томмазо рассыпался в благодарностях и пообещал накормить мага, а также представить его Федерико.
— Я отведу тебя к нему прямо сейчас! — с жаром заявил он.
Маг улыбнулся, мигом собрал свои амулеты и зелья и зашагал по Лестнице Плача.
Я покачал головой, почувствовав, как внутри у меня разливается желчь, а рот наполняется слюной. Колени у меня дрожали. Я стоял под дождем, сжимая кулаки и вопрошая Господа, зачем он позволил мне подняться до нынешних высот. Неужели только для того, чтобы низвергнуть меня в прах? Клянусь Антихристом! Ну почему именно в тот момент, когда моя жизнь летела себе вдаль, словно перышко на ветру, непременно должен был объявиться мой братец Витторе?!
Глава 26
— Я часто думал о тебе, братишка, — сказал Витторе.
Герцог еще не дал ему аудиенцию, однако его покормили, помыли, одели — и теперь он возлежал на моей кровати, жуя яблоко
— Чего ты хочешь?
— Я? — спросил он с невинностью Христа. — Ничего. Крышу над головой. Еду.
— Я могу сделать так, чтобы тебя повесили.
— Боже мой, Уго! Это все из-за тех овец? — В мерцании свечи мне было трудно разглядеть его лицо, до сих пор завешенное волосами, из-под которых выглядывал только один здоровый глаз. — Мой бедный младший братик!
Он вскочил с кровати с грацией змеи и начал рыскать по комнате.
— Ты должен благодарить меня! Если бы не я, ты всю жизнь провел бы, бегая за отарой по холмам Аббруци. А теперь посмотри на себя! Шелковая рубашка, кинжал с рукояткой слоновой кости. Красивая комната. Репутация. А это что? — Он ткнул пальцем в шкаф. — Белена?
Я выхватил у него листья.
— И мышьяк? Кто еще знает об этом, братишка?
— Никто! — сказал я, выхватив кинжал.
— Уго! — Он сделал изумленное лицо. — Ты что, собираешься убить меня за это?
— Нет. За то, что ты убил моего лучшего друга Торо, когда мы возвращались с рынка.
Витторе рухнул передо мной на колени.
— Прошу тебя, Уго!
— О чем ты его просишь? — раздался нежный голосок.
Ширма отодвинулась. За ней стояла Миранда, сонно потирая глаза. Ее темные волосы были всклокочены, маленькие белые зубки сияли в отблесках свечи, из-под ночной рубашки виднелись мягкие пухлые ступни.
— Миранда? — воскликнул Витторе, тут же вскочив на ноги. — Che bella donzella! [52] Ты меня помнишь? Своего дядю Витторе?
Он раскинул руки в стороны, собираясь обнять ее. Одна мысль о том, что этот подонок коснется моей дочери, привела меня в бешенство, и я встал между ними.
— Иди в постель! Иди, я сказал!
— Позволь ей побыть с нами, Уго! Если не считать отца, в этом мире осталось только три ди Фонте. Давайте же наслаждаться моментом! Возможно, завтра мы расстанемся навеки.
52
Какая прекрасная барышня!
— Ты Витторе? Брат моего отца?
— К твоим услугам, моя принцесса, — поклонился Витторе.
Миранда увидела кинжал у меня в руках, и глаза ее округлились от изумления.
— Что ты делаешь, babbo?
— Он показывал мне свой кинжал, — улыбнулся Витторе. — А я ему — свой. — В руке его, словно по мановению волшебной палочки, появился длинный кинжал. — Два брата просто демонстрировали друг другу, как они отгоняют дьявола, вот и все.