Дегустатор

Ди Фонте Уго

— Ты с ума сошла? — крикнул я. — Ты же должна сегодня вечером сидеть рядом с Федерико!

Миранду это, казалось, совсем не волновало. Улыбнувшись мне, как неразумному дитяти, она попросила:

— Сходи к Лавинии и Беатриче и быстренько попроси их ко мне прийти.

Это были самые закадычные ее подружки, и, узнав, что происходит, они тут же прибежали к Миранде. Увидев ее голову, девушки пришли в ужас, однако Миранда весело заявила, что пыталась постричься сама, но у нее не вышло и ей нужна их помощь. Подружки с удовольствием, прыская со смеху, остригли ей

волосы, оставив лишь один длинный завиток, который свисал ей на глаза. Потом напудрили ей лицо и накрасили губы. Миранда осторожно попыталась выведать, знают ли они, что она принимала участие в шабаше. Оказалось, девушки понятия об этом не имели. Беатриче одолжила ей шикарное голубое платье с вышитыми на рукавах разноцветными птичками. У Изабеллы Миранда позаимствовала ожерелье, и, когда она застегнула его, я подумал, что во всей Италии не найдется мужчины, который не хотел бы положить свою голову на эту грудь.

В самый разгар приготовлений в дверях появился Томмазо.

— Ты постриглась! — воскликнул он, не в силах скрыть изумления.

Миранда обернулась к нему.

— Тебе не нравится?

— Нет. То есть, да… Просто непривычно, — запинаясь, промямлил он.

— А как тебе мое платье?

Миранда встала и повернулась кругом. Томмазо, залившись краской, сказал, что никогда не видел ничего прекраснее. Но Миранда не унималась.

— А мои туфельки?

И под смешки подруг она протянула к нему ступню, открыв взору изящную щиколотку. Испугавшись, как бы бедный парень не хлопнулся в обморок, я спросил его, зачем он пришел.

— Луиджи просил узнать, не желает ли Миранда отведать сегодня вечером какие-то особые блюда.

— Mangiabianco [55] , — без запинки выпалила Миранда.

— Слишком мало времени, — ответил Томмазо.

— Да? — Она нахмурилась. — Ну, тогда… телятину…

55

котлеты из куриного фарша

Он кивнул.

— С солью и фенхелем?

— Да, — отозвалась Миранда.

— А также с майораном, петрушкой и травами! — рассмеялась Лавиния.

— Точно! — с восторгом подхватила Миранда, захлопав в ладоши.

— Причем в виде рулета на шампуре! — добавила Беатриче.

Томмазо стоял посреди комнаты, глядя в пол.

— А на десерт? — спросил он.

Миранда подняла голову, выгнув длинную белую шею.

— Пирог с сыром. И тонко нарезанную копченую ветчину с фигами.

— А ветчину запечь в пирог?

— Нет, — презрительно фыркнула Миранда. — Ветчину подать до пирога!

Томмазо снова кивнул и пошел было к двери, но тут Миранда добавила:

— С дыней.

Томмазо остановился.

— С дыней?

— Да, — подтвердила она со скучающим видом, словно это знает каждый дурак. — С дыней.

А потом отвернулась к зеркалу, и ее подружки опять прыснули со смеху.

Миранда оделась вовремя, но на ужин пришла с небольшим опозданием — так, чтобы все заметили ее появление. Извинившись

перед Федерико, однако не приводя никаких оправданий, она села напротив него и поправила лиф платья, привлекая внимание к своей груди точно так, как это делала Бьянка. А потом улыбнулась герцогу. Я видел, как она репетировала эту улыбку перед зеркалом: губы чуть приоткрыты, бровки нахмурены, а на щеках — две маленькие, как жемчужинки, ямочки.

— Моя маленькая принцесса! — просиял Федерико.

Ужин шел своим чередом. Федерико был поглощен едой.

Время от времени он молча поглядывал на Миранду. Придворные беседовали друг с другом. Поскольку герцог не обращался к Миранде, никто не пытался с ней заговорить. Если раньше я боялся, как бы она не ляпнула что-нибудь невпопад, то теперь меня беспокоило, что она может разрыдаться от обиды. Но, как бы ни чувствовала себя Миранда, лицо ее было невозмутимо, словно она привыкла ужинать в таком обществе с малых лет. И тут Томмазо подал ветчину с дыней.

— Великолепное сочетание, — заметил Чекки.

— Да, — согласился Федерико, облизывая пальцы. — Луиджи готовит гораздо лучше, чем Кристофоро.

Он поманил повара пальцем, подзывая его подойти к столу.

На лице у Миранды не отразилось никаких эмоций. Луиджи, по-видимому, решил, что не сумел угодить хозяину (иначе разве тот стал бы звать его к себе?) и, подбежав к столу, торопливо заявил:

— Ваша светлость! Если вам не нравится ветчина с дыней, я запросто могу ее заменить. Это не мое изобретение, и я…

— А чье? Неужели Томмазо?

— Нет, досточтимый герцог. Простите, мне не хотелось бы выдавать ту, чья красота несравнимо выше ее познаний…

— Так это была твоя идея? — спросил Федерико у Миранды.

Она скромно склонила голову.

— Да, ваша светлость.

— Простите ее невежество! — угодливо хихикнул Луиджи. — Я приготовлю…

— Ничего ты не приготовишь! — рявкнул Федерико. — Десерт был превосходен. Принеси еще!

После этого Миранду приняли в общую беседу и спрашивали ее мнение по всем вопросам. Чаще всего она отвечала, что не разбирается в таких вещах, однако один раз процитировала Данте, а затем — Полициана. Септивий и впрямь хорошо ее натаскал! Потом она заметила, что народная поэзия ей нравится больше придворной.

— Не соблаговолишь ли ты привести нам пример такой поэзии? — осведомился Федерико.

— Если это доставит вашей светлости удовольствие…

— Да! — заявил Федерико. — Доставит!

Аккуратно положив ложку рядом с подносом, Миранда закрыла глаза и сложила ладони вместе.

— Вот мое самое любимое стихотворение.

Она тихонько откашлялась и прочла:

Пускай пылает в небе солнце надо мной, Я вся дрожу в ознобе страсти неземной.

В зале воцарилась тишина.

— И это все? — рассмеялся Бернардо.

— Чтобы завоевать сердце любимого, не нужно тратить много слов, — мягко ответила Миранда. — Надо лишь найти единственно верные.