Дегустатор

Ди Фонте Уго

— Да, Цицерон был прав, когда говорил, что добротой можно добиться чего угодно. Смею ли я сказать: и любви тоже?

Мы зааплодировали. Федерико цитирует Цицерона! Герцог не изнасиловал Миранду и вообще не приставал к ней. Он хотел, чтобы она его полюбила. Любовь расцвела в нем, и хотя крепостные стены злобы и жестокости не пали под ее напором, там и сям появились маленькие бреши. Миранда, почуяв это, старалась расширить их, как могла.

— Я хочу съездить в Венецию, покататься на верблюде и увидеть папу римского, — промолвила

она во время игры в триктрак.

Глаза у Федерико вспыхнули от восторга и тут же скрылись между жирными складками.

— В следующем году я отвезу тебя в Венецию и куплю верблюда.

— А как же папа римский? — спросила Миранда, захлопав в ладоши.

— Папа исключается, — ответил Федерико.

— Почему? — надулась Миранда.

— Потому что я так сказал! — рявкнул герцог с исказившимся от злобы лицом.

Миранда продолжала играть, словно ничего не слышала. Потом глянула на него и невинно улыбнулась.

— Тот Федерико, о котором мне рассказывали в детстве, плевал на папу римского с высокой колокольни. Смотри! — воскликнула она, переставив фишку на доске. — Я снова выиграла. А теперь мы поедем в Рим?

Федерико уставился на нее с таким видом, словно хотел улыбнуться, но не мог из-за кипящей в нем ярости.

— Посмотрим, — буркнул он.

Он размышлял над каждым словом Миранды и порой находил в нем такой смысл, которого она и не вкладывала. Как-то она мельком обмолвилась, что девчонки подсмеивались над ней, когда она впервые попала во дворец. Федерико вызвал их в зал — некоторые уже были замужние дамы с детьми — и пригрозил, что отрежет им язык, если они когда-нибудь посмеют обидеть Миранду.

Я умолял ее быть осторожнее. Однажды Федерико подарил одной из своих шлюх драгоценные украшения только для того, чтобы на следующий день обвинить ее в краже.

— Ты сравниваешь меня со шлюхой?

— Нет, конечно! Я просто молю тебя: будь осторожна.

Она закатила к потолку глаза.

— Ты слишком волнуешься.

Поскольку Федерико влюбился в мою дочь, женщины наперебой старались меня соблазнить. Я пытался вызвать в памяти образ Елены, но — potta! — мне так давно не доводилось держать в объятиях женщину! Порой я уступал своей слабости. Нет! Да простит меня Господь, я очень часто ей уступал. Что поделаешь? Я даже не знал, увижу ли когда-нибудь Елену вновь.

Как-то ночью, пробираясь к служаночке, с которой мы забавлялись, я заметил под деревом в саду Эмилии две фигуры — Федерико и Витторе. Мой брат поднял руки к луне и прочел молитву, затем открыл крышку чаши, и герцог, запустив туда руку, помазал себе мошонку.

Я поспешил к своей кухарочке и рассказал ей о том, что видел.

— А что Федерико обычно ест? — спросила она меня.

Я ответил, что суп из клевера, слоеный пирог с ветчиной и мелко нарезанные козлиные яички.

— Афродизиак! — хихикнула она.

Однако, похоже, эти средства не действовали. Теперь я понял,

почему Федерико не пытался взять Миранду силой. У него просто не стоял!.. Я помолился Богу о том, чтобы это не охладило его чувства и не испортило ему настроение.

Тем не менее расслабляться не стоило. Федерико был по-прежнему опасен. За завтраком Миранда заметила, что розы — ее любимые цветы. Герцог приказал двадцати слугам собрать все розы в долине и преподнести их Миранде за ужином.

— Я хочу сделать ей сюрприз.

Однако розы уже отцвели. Разъяренный Федерико приказал бросить слуг в темницу, а старшего вздернуть на дыбу.

— Попроси герцога освободить их, — сказал я Миранде. — Они ни в чем не виноваты.

Она отказалась.

— Я не могу. Он сделал это для меня. Чтобы показать, как сильно он меня любит.

— Ты наживешь себе уйму врагов.

— Я? — Она поднесла к лицу зеркальце и принялась расчесывать волосы. — Но я никому ничего не сделала!

— Ты забыла о своем происхождении.

— А ты думаешь, я хочу о нем помнить?

— Не так я тебя воспитывал!

— Правда? — Миранда подняла зеркальце так, что я увидел свое лицо рядом с ее. — Думаешь, ты сильно отличаешься от меня? Я всему научилась у тебя. И теперь, когда жизнь впервые дает мне все, чего я хочу, ты мне завидуешь!

— Я пытаюсь защитить тебя.

— От кого?

— От тебя самой, — ответил я.

Она положила зеркальце.

— Я так и думала, что ты не скажешь, кого на самом деле имел в виду.

Я схватил ее за плечи. Она глянула на мои руки с таким видом, словно они были недостойны ее касаться. Я ударил ее, и Миранда, схватившись за щеку, упала на пол. Я помог ей подняться, умоляя о прощении. Она медленно встала. Глаза у нее были холодными, щека покраснела от оплеухи.

— Если ты посмеешь еще раз ударить меня, я скажу Федерико.

Я вышел из комнаты и закрыл дверь.

Мир с каждым днем понемногу менялся. Миранда превращалась в принцессу, Федерико вовсю ухлестывал за ней, а управление замком полностью отдал во власть Витторе. Мой братец заключал контракты по сбыту шерсти, запретил Бернардо составлять гороскопы и заставил Пьеро показать ему, как тот готовит свои снадобья. Кроме того, он не давал больше Септивию читать вслух и рассорился с Чекки. За ним повсюду ходили телохранители — сперва двое, потом четверо.

В ту ночь я услышал тихие шаги за дверью. Когда я открыл ее, ко мне вошли Чекки и Септивий.

— Свет привлекает внимание, — сказал Чекки и задул мою свечу.

Мы стояли в темноте, озаренные лишь сиянием луны. Чекки кашлянул, как обычно, когда собирался сказать что-либо важное.

— Нас беспокоит судьба Корсоли. Поскольку герцог очень увлечен, он не слушает наших советов.

— А чьи слушает?

— Витторе.

Чекки подергал себя за бороду.

— Он подружился с солдатами, — заметил Септивий.