Дела сердечные

Макклеллан Тьерни

— М-да, знаешь, вообще-то это проблематично, — капризно протянула она. — Я не собиралась торчать здесь весь день, Скарлет.

Я молча смотрела на нее. С этой женщиной я проработала уже полгода, и она упорно продолжает называть меня Скарлет. Будто я не говорила ей раз двести, что меня зовут Скайлер. Авовсе не Скарлет!

Странная закономерность: эту ошибку Труди совершает всегда, стоит мне обратиться с какой-нибудь просьбой. В прошлый раз, к примеру, она назвала меня "Скарлет", направляясь к ксероксу. Я тогда опаздывала на встречу с клиентом, утопая

в бумагах, и попросила ее скопировать для меня одну-единственную страницу. Судя по взгляду, которым Труди меня одарила, можно было подумать, что я умоляла ее переписать от руки телефонный справочник. "Ой, знаешь, не могу, — ответила она, возвращая мне страничку, — но, так и быть, пропущу тебя вперед. Хорошо, Скарлет?"

В тот раз я хоть и опаздывала, но нашла время напомнить нахалке, как именно произносится мое имя, однако сегодня решила не заострять на этом внимание. Главным образом потому, что узрела алчный блеск в больших голубых глазах. Труди явно не терпелось вывести меня из себя.

Словно не заметив "оговорки", я невозмутимо продолжила:

— У тебя что, назначена встреча с клиентом?

Хищный блеск в ее глазах погас.

— Нет, но я не желаю сидеть здесь, как привязанная, целый…

Я перебила ее:

— Тебе всего лишь надо побыть тут, пока не появится кто-нибудь еще.

Глаза Труди округлились.

— Но, Скарлет… — с нажимом произнесла она. Я и бровью не повела; пусть думает, будто у меня вдруг возникли проблемы со слухом. — Я не уверена, что одна со всем управлюсь.

Будь я мужчиной, этот сюсюкающий голосок, невинный взгляд широко распахнутых глаз и смиренная беспомощность, возможно, и сработали бы. Однако я, к счастью, не мужчина. Если уж на то пошло, и сама не раз прибегала к этому фокусу под названием "Я такая глупая, не могли бы вы мне помочь?". Причем куда успешнее. Например, когда у меня спускало колесо.

И это та самая женщина, которая, опережая всех, сломя голову кидалась к телефону, стоило тому тренькнуть? И с тем же рвением набрасывалась на забредших в офис клиентов, независимо от того, чье дежурство выпадало на этот день?

Все это я, кстати, тоже пыталась втолковать Труди. Что, дескать, в соответствии с политикой фирмы, дежурный сотрудник занимается всемипосетителями. До единого. Дежурный агент вправе сам выбирать, заняться ли свежеиспеченным клиентом лично или передоверить другому риэлтору. Именно так, старательно объясняла я, полагается вести себя в офисе. А вовсе не устраивать беготню наперегонки за потенциальными клиентами.

По сути, именно для того, чтобы избежать тараканьих бегов, в "Кв. футах" завели дежурства. Чтобы у всех были равные возможности в приобретении новых клиентов.

После того как я закончила разъяснять Труди политику фирмы, красотка изобразила тот самый невинно-пучеглазый видок, в котором столь поднаторела. "Надеюсь, ты не думаешь, что я нарочно отнимала чужих клиентов, — скорбно пролепетала она и со слезами в голосе добавила: — Понимаешь, я всего лишь пытаюсь быть полезной. Пытаюсь сделать "Квадратные футы" самым первосортнымагентством недвижимости в Луисвиле. Вот и все".

Джарвис,

наш шеф, по чистой случайности в этот самый момент как раз спускался по лестнице. И я невольно подметила, что Труди слегка повысила голосок. Чтобы, значит, Джарвис ни словечка не пропустил.

Проходя мимо, шеф одарил Труди лучезарной улыбкой. Я же испытывала почти непреодолимое желание залепить Труди первосортнуюоплеуху.

Так вот, в то утро, упрашивая Труди приглядеть за офисом, я вновь боролась с тем же искушением.

— Ты обязательно справишься, — обнадежила я ее. — Я в тебя верю!

Мой вотум доверия отнюдь не привел Труди в восторг.

— Ну ладно, постараюсь, — наконец снизошла она.

И вот теперь, замерзая на ветру перед запертой дверью, я сообразила, что неверно истолковала последнее замечание Труди. Люди никогда не говорят: "Я постараюсь", если сомневаются в своем успехе. Так говорят, когда знают, что потерпят неудачу.

— Ну, Труди, ты и свинья! — процедила я, открывая сумку, куда бросила связку ключей, после того как заперла машину. Уж поверьте, в жизни бы этого не сделала, если б знала, что дверь офиса окажется на замке. Ибо бросить что-нибудь ко мне в сумку — все равно что швырнуть в черную дыру.

Ключи, очевидно, засосало в какой-нибудь параллельный мир, поскольку в сумке их как будто не было. Я принялась методично перебирать барахло, награждая Труди всеми известными мне ласковыми эпитетами. А конечности мои тем временем тихонько себе синели.

Когда ключи все-таки отыскались, разнообразия ради я уже перешла на простенькие словечки вроде "дура" и "тупица". А войдя внутрь, ничуть не взбодрилась.

На моем столе лежал сложенный пополам листок, должно быть вырванный из блокнота в жуткой спешке: сверху отсутствовало добрых два сантиметра. На бумажке печатными буквами было написано: "С. Р.".

Выведя столь теплое приветствие, Труди, вероятно, сильно утомилась. Так или иначе, текст записки уже не был написан печатными буквами. Крупным, размашистым, знакомым до боли почерком Труди было нацарапано:

"Позвонил клиент, хотел, чтобы ты показала объект по адресу: Саратога, 1422. Тебя не было, вот я и решила выручить. Скоро вернусь. Труди".

В конце имени, как водится, красовалось изящное сердечко. Впрочем, на сердечко я не обратила внимания, поскольку пристально смотрела на второе предложение, отлично понимая, что Труди решила вовсе не "выручить" меня, а попросту прибрать к рукам мои комиссионные.

Надо сказать, она и раньше перехватывала клиентов. Барби Ландерган не раз жаловалась, что Труди таскает у нее со стола заявки. А Шарлотта Аккерсен, которая редко отзывается о людях дурно, именовала Труди не иначе как "эта вороватая сучка".

Якобы стремясь услужить, Труди увела нескольких клиентов, которые пришли в агентство конкретнок Шарлотте, Барби или ко мне. Но когда мы трое взывали к справедливости, Джарвис неизменно отвечал, что, дескать, он находит Труди очень "вдохновляющей". Правда, я заметила, что осмотрительная Труди ни разу не отбила ни единого клиента ни у Джарвиса, ни у его жены Арлин.