Дельфины
Шрифт:
Римский корабль, заполненный амфорами, в которых до сих пор сохранялись остатки зерна, части корпуса галеры и три пушки с корабля XVI века – всё это было скрыто под песком и водорослями, ожидая подходящих условий для их подъема. Это убеждение, что он раскрыл все тайны этих изрезанных берегов, заставляло его верить, что в этой конкретной точке не осталось никаких загадок. Однако, несмотря на это, возможно из-за трагической гибели самого дорогого ему человека, его охватывала необъяснимая тревога, несвойственная для опытного ныряльщика.
Это было
И вот теперь, в прозрачной воде при ярком дневном свете, он испытывал такие же страхи.
– Почему?
– "Не доверяй морю!" "Никогда не доверяй ему!" "Когда меньше всего ожидаешь, оно подкинет тебе сюрприз…"
Эти слова он всегда повторял своему брату; слова, которые он услышал от старого канарца с "холодной кровью", который, в свою очередь, выучил их от легендарного Кусто на борту Калипсо. Это были слова, которые каждый хороший подводник должен вбивать в головы своих учеников, ведь даже при бесконечных наставлениях невозможно предотвратить, чтобы веселый двадцатитрехлетний парень внезапно перестал существовать без видимой причины.
Он развернулся на месте.
Это было полное вращение, как будто он чувствовал, что кто-то наблюдает за ним за пределами его собственного зрения. Но он не увидел ничего, кроме кристально чистой воды, которая постепенно переходила в насыщенный синий цвет вдали.
Его успокаивало зрелище якорного троса и силуэта лодки, похожего на отпечаток гигантской подошвы на серебристой поверхности. Глядя вверх, он заметил, что Мириам наблюдает за ним с поверхности с помощью грубого рыболовного окуляра. После того как он махнул ей рукой, он сосредоточился и попытался найти то, что искал.
Ему понадобилось всего десять минут, чтобы заметить жёлтую камеру, застрявшую между двумя скалами на глубине менее двадцати метров у подножия утёса. Он задался вопросом, что такого, его брат мог там фотографировать, если там не было ничего, кроме обиталищ угрей и маленьких рыбок на голом дне, усеянном морскими ежами.
Вернувшись на борт, он энергично растирал тело грубым полотенцем и с уверенностью заметил:
– Это дно кажется безобиднее, чем ванна в моем доме.
– Однако ты выглядел очень взволнованным, – обратила внимание девушка. – Ты испугался?
– В каком-то смысле, – признался он без утайки. – У меня было ощущение, что кто-то наблюдает за мной с другой стороны синей линии, и, когда такое чувство овладевает тобой там, внизу, справиться с ним очень сложно.
Они
– Обнаружен новый труп.
– Ооух…! – выругался Фонсека. – Где?
– В Кала-Фигуэра. Это был кто-то, занимавшийся виндсёрфингом, – он протянул руку, чтобы помочь ему спрыгнуть, и добавил: – И самое любопытное: он был в спасательном жилете и находился не дальше двухсот метров от берега.
– Это начинает походить на эпидемию, – недовольно проворчал второй. – Рядом был какой-нибудь корабль?
– Ни одного. Я распорядился отправить тело вместе с другими.
Тело действительно было "с другими", и хотя потный судмедэксперт по-прежнему выглядел растерянным, в этот раз у него хотя бы был ответ на вопрос о причине смерти, хоть он и не знал, как именно это могло произойти.
– Ему сломали позвоночник, – уверенно заявил он. – И это был такой сильный удар, что даже через спасательный жилет он погиб мгновенно.
– Возможно, его сбил другой виндсёрфер, – предположил инспектор. – Они носятся, как сумасшедшие.
– Кажется, там был только один, и он находился далеко. Они были друзьями: он видел, как тот упал и поплыл рядом с доской, но, когда вскоре снова посмотрел, тот уже был мертв.
Неопрятный, нахмуренный инспектор Фонсека тяжело опустился на стул, позволив своим длинным, словно у цапли, ногам протянуться почти до середины маленького кабинета. Откусив резким движением кусок от пластиковой сигареты, он убрал его обломки в верхний карман своего пиджака.
– Всё усложняется, – вынес он вердикт. – Это начиналось как обычное дело, которое не должно было потребовать больше, чем короткий отчет, а теперь у нас три случая, которые объединяет только то, что все они произошли в море. – Он фыркнул. – А я ещё так легко укачиваюсь! – Он поднял взгляд на Сезара Брухаса: – Во сколько я получу эти фотографии?
– В семь.
– Тогда лучше нам двигаться. – Он почти угрожающе указал на судмедэксперта. – А вы постарайтесь выяснить, есть ли какая-то связь между этими смертями, потому что, пока мы этого не узнаем, мы будем идти вслепую. – Он грубо выругался. – Надеюсь, эти дурацкие фотографии что-нибудь прояснят.
Но ничего не прояснили, и во время унылого ужина, на котором они больше времени посвятили изучению фотографий, чем еде, пришли к выводу, что на снимках видны только безобидные рыбешки, четыре кадра с Мириам и крупный план серой поверхности, без сомнения, одной из скал, между которыми застряла камера, когда упала.