Демиург
Шрифт:
Услышав стук щеколды на калитке, малыш едва удержался от того, чтобы кинуться к матери с вопросом: нашла? Однако, увидев ее лицо и пустые руки, он чуть не заревел от отчаяния, хотя голос Пирса твердил внутри: еще не вечер, малыш.
Совладав с собой, Фабио нашел силы поздравить мать с днем рождения и казаться естественным, но вряд ли ему это удалось бы, если бы Лючия почти сразу же не отправилась в сад вкапывать какой-то столб, оставив сына ходить из угла в угол двора. И именно тогда, когда
Сердце малыша екнуло, и он кинулся в сад. В руках матери он увидел достаточно большую шкатулку, украшенную очень красивыми камнями. У Фабио захватило дух при виде самоцветов, ликующих на солнце всевозможными цветами. Его восторгу не было границ, и восхищение, прозвучавшее в вопросе, было вполне искренним:
– Что это, ма?
– Господи, сын, да я и сама не знаю!
– Фабио заметил, как дрожат от волнения ее руки, похоже - это настоящий клад!
– А что внутри?
– малыш нетерпеливо потянулся к шкатулке.
– Сейчас, сейчас, - Лючия огляделась вокруг в поисках какойнибудь подходящей железки, чтобы открыть встроенный замок, но ничего, кроме лопаты не увидела, - идем в дом, - закончила она поиск.
Они быстро, слегка запыхавшись, вбежали в кухню, и в течение десяти напряженнейших секунд Лючия нервными движениями ножом заставила замок щелкнуть. Наступившая вслед за откидыванием крышки пауза была достаточно красноречивой, чтобы свидетельствовать хотя бы приблизительно о содержимом шкатулки.
Женщина бессильно опустилась на стул, а Фабио шумно выдохнул то, что не находило выхода уже несколько дней. Глядя на гору бриллиантов, рубинов и старинных золотых монет, малыш даже позабыл, что это его рук дело. Он не заметил и того, насколько сама шкатулка и ее содержимое соответствуют его мысленным представлениям о "большом кладе".
– Бог мой!
– наконец выдавила из себя мать, - что со всем этим делать? Это же целое состояние!
– Значит, ты теперь сможешь не работать? Да, ма?
– Не работать?
– голова Лючии все еще плохо соображала, - ну, конечно, конечно! А ты сможешь учиться. Иди ко мне, мое золото, она протянула руки к сыну, и когда тот подошел, обняла, и через несколько секунд Фабио ощутил, как задрожали ее плечи и что-то капнуло ему на макушку. Он прижался к ней еще сильнее и сказал:
– Не плачь, ма. Ты же сама говорила, что все будет хорошо, помнишь?
– Да, да, конечно, - всхлипывая, ответила мать, - теперь все будет хорошо.
Они молчали некоторое время, пока бремя прежних забот сменялось внутри их радужными мечтами. Малыш Фабио ликовал!
Теперь он был волшебником и мог помочь кому угодно. Выросший среди
– Я сейчас же пойду к господину Макфинли, - решительно встала Лючия, - и попрошу его продать все это.
– Ма!
– испуганно глянул на нее малыш, - зачем?
– Какая польза от драгоценностей, если нам с тобой нужны деньги!
– Деньги?
– теперь заторможено соображал Фабио, - ах, конечно, но может поехать прямо в город и самим продать шкатулку?
– Ну, что ты, Фа, - Лючия погладила сына по голове, - меня сочтут воровкой, отберут клад и посадят в тюрьму.
– Но ведь ты нашла его у себя в саду!
– Фабио очень не хотел, чтобы кто-нибудь в долине узнал про клад сейчас.
– Кто мне поверит?
Фабио не было, что ответить. Он не знал, что делать. Если бы он предполагал такие сложности с реализацией клада, он попросил бы у "Демиурга" денег, а не драгоценностей, но не выбрасывать же всю эту красоту в реку. Да и матери пришлось бы объяснять тогда все остальное. А значит, нужно было идти к Макфинли.
Пока он обо всем этом размышлял, мать уже переоделась и уложила шкатулку в сумку. Она была очень взволнована, когда давала сыну последние наставления, которых он не слышал уже давно:
– Не балуй тут и жди меня! Я скоро приду.
И малыш снова принялся ждать...
Вилла Макфинли с бассейном и белыми мраморными колоннами занимала немалую часть долины вместе с приусадебным хозяйством и парком. Это был трехэтажный особняк, смешавший в своей архитектуре основательность средних веков и просторность современных построек: мрамор и много стекла.
Лючия перебросилась парой фраз с охранником у ворот, не сообщая ему о цели своего визита, и тот пропустил ее так как знал, что она здесь работает. Длинная аллея, ведущая к особняку, окончательно вымотала нервы женщине.
Эрхард Макфинли - богатый землевладелец - был собственником не только этой долины, но и прилегающих пастбищ с тысячами голов скота на них и разбросанными в округе деревушками пастухов и ферм. Он был четвертым наследником этого хозяйства и получил вместе с воспитанием соответствующие черты характера и мировоззрение, о которых Лючия знала понаслышке от личной прислуги хозяина, что лишь увеличивало ее волнение.
Войдя в дом через черный ход, она обратилась к аскетичному старику, выполнявшего работу дворецкого: