Демон Пенрика
Шрифт:
— Что случилось с этими замками?
Вилром и Ганс пожали плечами, но Тринкер покачав головой сказал:
— Я слышал, это Мартенсбридж. Местные лорды завели обычай грабить купцов, хотя в начале это назвалось пошлинами. Городские гильдии, объединившись с войсками принцессы-архижрицы разрушили те гнёзда, которые не смогли купить и сделали дорогу безопасной от озера до Вороньей. И все пошлины теперь достаются Мартенсбриджу.
Пен печально подумал, что подражание этому методу не подойдёт Дому Джуральдов. По дорогам вблизи него обычно двигаются стада коров, а не богатые караваны.
Деревни концентрировались вокруг запруд, мельниц и, однажды,
Он как минимум вдесятеро превосходил размером Гринвилл. Его разделяла на две части река, пересечённая двумя каменными и одним бревенчатым мостами. Каменные и деревянные здания теснились на склонах, окружённых городскими стенами. Тринкер привстал на стременах и предположил, что большое строение, венчающее один из холмов может быть дворцом знаменитой принцессы-архижрицы и, соответственно, сердцем их Ордена в этой области. К северу от города открывался широкий вид на озеро, окаймлённое фермами, полями и виноградниками на пологих склонах и тёмными деревьями на крутых. На волнующейся поверхности были видны крытые купеческие лодки, открытые рыбачьи ялики. Дальше — ещё холмы, а ещё дальше — как тень на далёком горизонте — линия знакомых белых пиков, склоняющихся из-под занавеси облаков.
Потеряться в Гринвилле было невозможно. Въехав через южные ворота они обнаружили, что с Мартенсбриждем это было не так. Они проехали вверх и вниз по нескольким мощёным булыжником улицам. В то время как Пен глазел на высокие дома, хорошо одетых мужчин и женщин, рынки, степенных купцов и спешащих слуг, прекрасные фонтаны на площадях, у которых толпились прачки, хитрые кованые вывески мастерских ремесленников и мест собраний гильдий, разноцветные окна с картинками, Тринкер снова и снова смотрел на клочок бумаги на котором был описан путь и выглядел раздосадованным и вспотевшим.
— Здесь налево, — внезапно сказал Пен, когда Тринкер хотел повести их всех направо. Пен понятия не имел откуда в его голосе взялась такая уверенность, но его послушались.
— Здесь направо, — сказал он на следующей улице.
— И вверх, — на следующем перекрёстке.
— И вот мы на месте.
Пен сидел в седле и смотрел на каменное здание, теснящееся между своими соседями по улице. Хотя и узкое, оно было высотой в пять этажей и выглядело своего рода местом собраний небольшой гильдии. Витражей на нём не было. Единственным знаком был деревянный щит над дверью: две окрашенные белым руки, сжатые в кулаки и показывающие большими пальцами вверх и вниз. Большой палец, единственный могущий прикоснуться ко всем остальным, был знаком и символом Бастарда. Кроме этого, в здании не было ничего похожего на храм. Тринкер обеспокоенно посмотрел на Пена, слез с седла и постучал в дверь.
Им открыл привратник в чёрном плаще, который был бы совершенно обычным, если бы на нём не был вышит такой же знак из двух рук. Он взглянул на официальный знак Ордена Дочери и бело-голубые перья в шляпе Тринкера.
— Да, сэр?
Тринкер неуверенно прочистил горло.
— Мы — эскорт Просвещённой Ручии, ехавшей из Лиеста. Нам сказали, что в этом доме её кто-то ждёт. Нам надо с ним поговорить.
Привратник оглядел компанию.
— А где жрица?
— Именно об этом нам и надо с кем-нибудь поговорить.
Брови привратника поднялись.
— Будьте добры, подождите здесь.
Дверь снова закрылась.
Пену пришлось отдать должное Тринкеру: тот твёрдо
Он задумался о том, сработает ли отвратительный Рокнарский трюк с подушкой в этом озере. Пожалуй, да, и быстро, учитывая весеннюю холодную воду. Он попробовал перестать думать.
Когда дверь снова открылась через несколько минут, привратника сопровождал выглядящий встревоженным человек средних лет, роста и толщины. Его борода была коротко пострижена, а волосы — тёмно-русые с проседью. Он был одет в обычный камзол горожанина поверх тёмных штанов, доходящий до колен и подпоясанный. Некрашеная шерсть рубахи намекала на его служение, но приколотые на плече шнуры жреца — белые, кремовые и серебряные, делали его очевидным. Несложно снять и положить в карман, если захочется быть инкогнито — подумал Пен.
— Я Просвещённый Тигней, произнёс он, оглядывая всю компанию оценивающим взглядом. Было очевидно, что Ганс грум, что тут делают два храмовых стражника тоже было ясно, чего нельзя было сказать о Пенрике. Взгляд Тигнея ненадолго задержался на нём, прежде чем вернуться к Тринкеру, державшему шляпу в руках и готовому говорить. — Мне сказали, что у вас есть новости о Просвещённой Ручии. Мы ожидаем её на этой неделе с минуты на минуту.
Тринкер прочистил горло.
— Новости, сэр, но не из хороших. В дороге Просвещённую Ручию застиг сердечный припадок, где-то в пяти милях от Гринвилла. Она умерла до того, как Вилром (он кивнул на своего товарища) успел вернуться с помощью. Гринвелльский Храм совершил погребение с соблюдением всех ритуалов, их белая голубка показала, что она ушла к своему богу, всё в порядке. Не зная, что делать дальше и проделав больше половины пути, мы привезли все её вещи и ящики, чтоб передать их кому следует.
Тигней строго посмотрел на него.
— Не открытыми, я полагаю?
— Нет, сэр. В конце концов, она была волшебницей. Мы бы не решились, — пылко ответил Тринкер.
В позе Тигнея выразилось облегчение, но оно не задержалось надолго.
— Но… что стало с её демоном? Он ушёл к её богу вместе с ней?
— Ох, нет, — Тринкер кивнул на Пена.
Голова Тигнея резко повернулась. Пен слабо улыбнулся и помахал пальцами.
— Здесь, сэр. Боюсь, что так.
— Кто?.. — долгий взгляд Тигнея был острым и тяжёлым, как боевой топор. — Вам лучше зайти внутрь.
Он сказал привратнику отнести вещи Ручии в его комнату, за чем последовала суета разгрузки вьюков в холл, затем отослал его с Вилромом и Гансом отвести лошадей в близлежащую конюшню, в которой содержались храмовые животные.
— Сюда.
Он привёл Пенрика и Тринкера на второй этаж, в хорошо освещённую комнату с окнами, выходящими на улицу. Она казалась чем-то средним между кабинетом учёного и бухгалтерией. В ней имелся стол заваленный бумагами и письменными принадлежностями, несколько стульев и забитых стеллажей. Пен оглядел их и задумался, зачем жрецу Бастарда могут понадобиться два десятка выстроенных в линию футляров, в которых курьеры перевозят документы.