Демон соблазна
Шрифт:
— Нашла, — кивнула я и затянулась сигареткой.
Бабуля нахмурилась и спросила:
— А как его фамилия, может, мы с ним знакомы были?
— Иванов, — ответила я, недолго думая. Между прочим, пока я бродила между могилками, то видела несколько надгробий, под которыми покоились мои однофамильцы. На одной из этих могил я и оставила букетик нарциссов, который уже устала носить в руке.
— Не Петр Афанасьевич случайно? — уточнила бабуля, присаживаясь на скамейку рядом со мной.
— Нет, — ответила я и встала. Общаться с этой навязчивой гражданкой мне
— Погоди, — остановила меня бабка. — Врешь ты все, девка! Никакого родственника у тебя здесь нет. Наблюдала я за тобой — ты на похороны Нюрки Шевельковой приехала, так?
Я выдохнула изо рта колечко сизого дыма и спросила не без удивления:
— С чего вы взяли?
— А я наблюдательная! Со стороны-то виднее, — философски заметила престарелая продавщица цветов. — Кстати, ты никогда не думала, что курение — это вдыхание канцерогенных смол?
Разумеется, я никогда так не думала, и замечание пожилой торговки с кладбища вызвало у меня раздражение. Но тут я взглянула в ее добрые и какие-то мудрые глаза, и что-то во мне дрогнуло. Я потушила сигаретку, выбросила ее в урну и села обратно на скамейку.
— Да, я действительно приехала сюда, чтобы… побывать на похоронах Анны Шевельковой. — Я чуть не проговорилась, что занимаюсь расследованием ее убийства. Но, раз родители погибшей девушки сочли нужным скрыть истинные причины ее гибели, мне не следовало трепаться об этом с первой встречной. Однако поговорить с этой пожилой дольчанкой все же явно стоит.
— Ее убили, — с непонятной интонацией сказала моя собеседница — это был то ли вопрос, то ли утверждение.
Я промолчала. Моя рука невольно потянулась в сумку за новой сигаретой, но я вовремя ее отдернула. Начало разговора как-то не клеилось.
— Меня зовут Людмила Алексеевна, — наконец изрекла бабуля.
— А меня — Татьяна.
— Хорошее имя. Ты, Таня, не думай, я ведь не всегда цветами на кладбище торговала: когда-то я на заводе работала, инженером-технологом, а теперь пенсии не хватает, вот я и приторговываю. Ты могла много недобрых слов о Нюрке услышать, но она не такая уж плохая девка была, не хуже многих. Время сейчас сложное, много соблазнов, а вот истинной веры нет. — Людмила Алексеевна тяжело вздохнула, потом сказала: — Георгий во всем виноват, только он… Совсем с ума свел девчонку.
— А кто такой этот Георгий?
— Так, делец один. Он задурил Нюрке голову, когда она еще в школе училась. Она из-за него чуть в тюрьму не угодила! Ох! — Бабуля тяжело вздохнула.
— И что же это за история с ними приключилась? Людмила Алексеевна, расскажите мне об этом!
— А зачем это тебе? — Старушка лукаво прищурилась. — Дело-то уже прошлое… Или ты из тарасовской милиции?
— Ага, — кивнула я.
— Я почему-то так сразу и подумала! В общем, было это перед самыми выпускными экзаменами. Посадил Георгий Нюрку к себе в машину и повез за город. Хотел, видите ли, научить ее машину водить. Ну, Нюрка села за руль и наехала на своего одноклассника. Тот в больнице потом скончался. Шура, мать его, от горя с ума сошла. Единственный ведь сынок… Ты, должно быть,
— Да, видела. Так, значит, за рулем Анна была?
— Поговаривают, что так. Хотя Георгий взял эту вину на себя. Но ему ничего за это не было, так, нервы потрепали, деньги из него вытянули, и все. А потом он из Дольска уехал куда-то. Он вообще-то нездешний был, с Кавказа, что ли, обратно к себе, наверное, и укатил.
— А откуда вы это все знаете?
— А что я такого особенного знаю? — удивилась Людмила Алексеевна. — Ничего! Об этом тебе каждый мог бы рассказать, ведь Дольск, по сути, большая деревня. Здесь слухи быстро распространяются, но ты не думай, я о нашем разговоре никому не скажу, понимаю, что это лишнее…
Бабушка не переставала меня удивлять. Несмотря на свой преклонный возраст, она была вполне адекватной. На всякий случай я задала ей следующий вопрос:
— Скажите, Людмила Алексеевна, вы случайно не знаете, отчего вдруг строительная фирма Шевельковых сгорела?
— Говорят, что проводка неисправной оказалась, значит, так и есть. Ничего другого я об этом их несчастье не слышала…
— Людмила Алексеевна, насколько я поняла, вы тут все обо всех знаете. Может, вы меня и относительно Сивоплясовых просветите?
— Это о каких таких Сивоплясовых речь? О Петре Вениаминовиче и его супруге спрашиваешь, что ли?
— Если это он был директором завода, то о нем и о его сыне Коле.
— А они-то с какого боку-перепеку тебя интересуют? Они с Шевельковыми никогда не контачили.
Я уклонилась от ответа на этот вопрос, а про себя сделала вывод, что по Дольску еще не поползли слухи о женитьбе Николая Сивоплясова на Анне Шевельковой.
— Людмила Алексеевна, расскажите мне, пожалуйста, хотя бы в двух словах, что это за люди, — попросила я.
— Ну ладно, раз тебе это надо так надо. Очень хорошие люди, хотя о Петре Вениаминовиче много дурного болтают. Но разве он виноват, что довелось ему быть директором в такие сложные времена? Нисколечко. Вот, говорят, что он воровал по-черному, так ведь любой на своем месте ворует! Уборщица и та к себе домой ведро и швабру стащит, — хмыкнула бабушка. — Это в крови у русского человека. Сивоплясов был не хуже и не лучше других. При мне он еще директором не стал, начальником цеха работал, так его рабочие боготворили, за отца родного почитали… Хороший человек, хороший.
— Ясно. А о сыне его, Николае, вы что-нибудь знаете?
— Мало. Он ведь давно в Тарасове живет. Слышала я, что он очень умный мальчик, приезжал недавно в Дольск… Ты, Танечка, извини, немного я о Кольке могу тебе рассказать. Да и идти мне уже пора.
— Что ж, и на этом спасибо. Да, не подскажете, где кафе «Центральное» находится?
— Вон, за тем углом. — Людмила Алексеевна махнула рукой направо, попрощалась со мной и пошла своей дорогой.
Занятную историю рассказала мне бабуля об Ане Шевельковой! Оказывается, она действительно была виновата в смерти своего одноклассника. Выходит, слова чокнутой тетки не были лишены смысла? Но в этом ли кроется ключ к убийству девушки?