Демон. Дилогия
Шрифт:
Максим же, стоял в кустах на берегу, и наблюдал, ожидая втягивания шнеков в зону обстрела. Его люди были давно готовы и ждали лишь отмашки. И вот для них этим самым неведомым троллем являлись именно эти пришельцы. 'Какой интересный казус', - подумал он с блуждающей улыбкой на лице. 'Истинно говорят, что историю пишут победители…. Они и расскажут потомкам, кто был на самом деле злым троллем из озерных глубин, а кто храбрым героем'.
Но вот наступило время — все корабли втянулись в секторы, простреливаемые пушками.
Максим повернулся к верному помощнику, рыцарю, спасенному им из плена в Святой Земле — Годригу. И кивнул.
Тот
Не прошло и пяти секунд после прекращения звука, как с обоих берегов Невы загрохотали пушечные выстрелы, окутывая все дымом и осыпая шнеки градом железной картечи. С самой убойной для этого типа оружия дистанции — сто-двести метров.
Учитывая, что легкие дульнозарядные пушки Максим снабдил полуготовыми зарядами да прекрасно надрессированными расчетами, скорость стрельбы оказалась на очень высоком уровне: три-четыре выстрела в минуту. И так била каждая пушка. Да, невеликого калибра в какие-то сто миллиметров, что для гладкоствольной артиллерии просто смех. Да, черным порохом. Но гостям и этого хватило за глаза. Тем более, что работали они по секторам в шахматном порядке, а потому не опасались задеть своих перелетом и действовали смело, уверенно, решительно.
Два десяток пушек обрушили просто ураган картечи, от которой если и можно было укрыться, то только пригнувшись к борту. Но это не позволяло грести и, как следствие, выйти из-под обстрела.
Шок и ужас охватил воинов, приплывших грабить и завоевывать земли Новгородской республики. Однако не всех. Значительная часть воинов сохранили мужество даже в такой обстановке. А потому пытались прикрывать гребцов щитами или вообще грести, невзирая на обстрел. Но это мало помогало под перекрестным арт-огнем.
Полчаса шел губительный обстрел буквально парализованных шнеков, медленно сносимых течением к устью Невы. За это время каждая пушка успела сделать по сотне выстрелов, расстреляв весь боезапас и несколько раз приводимая в чувства уксусом, спасающим ее от перегрева.
Наступившая тишина с болью и звоном вгрызлась в уши…. От чего Максим слегка поморщился. Да и не только он. Почитай две тысячи выстрелов прогремело, пролив на шнеки натуральный железный дождь.
Золотой дракон пригляделся. На кораблях противника был полный разгром. Борта изгрызены картечью, а местами и пробиты. Кое-где через борт свисают трупы. Посечен скудный такелаж. Кое-где повалены мачты. А вокруг кораблей в воде масса разнообразного мусора и испуганных, мечущихся пловцов.
Биргер осторожно выглянул из-за борта, с ужасом огляделся и рефлекторно перекрестился.
— Это разгром… полный разгром, — тихо произнес он.
После чего стал наблюдать за тем, как к берегу подбегали люди в необычных, но добрых доспехах с широкими большими лодками. Спускали их в воду и гребли, стремясь как можно скорее достигнуть шнеков. Причем тихо и деловито — без каких-либо криков. А чуть вдали, на одном из пригорков берега стоял вождь этих воинов под знаменем, наблюдая за своей победой.
Те несколько минут, что к его шнеку плыла лодка, он думал лишь об одном — сдаваться ли ему сразу или сражаться насмерть? С одной стороны жутко хотелось жить, но сражаться было уже бесполезно. В его шнеке из тридцати
Он лихорадочно соображал, с нарастающим ужасом понимая, что времени остается все меньше и меньше.
Глава 9
15 июля 1240 года. Мир «Сот'ари». Новгород
Новость о разгроме на Неве союзного войска католиков под предводительством ярла Ульфа Фаси и зятя короля Биргера дошла до Ландмейстера Тевтонского ордена Дитриха фон Грюнингена достаточно быстро. Впрочем, она его даже порадовала. Так как Дитрих посчитал шведов необходимой жертвой в борьбе за Новгородские земли, которая была брошена на алтарь уничтожения армии чрезмерно усилившегося наместника Ладоги. Ведь с Ульфом и Биргером ушло около пяти тысяч воинов, а в плен попала только тысяча. Из чего Ландмейстер сделал вывод о тяжелой битве, сильно потрепавшей войска Ладоги. То есть, понадеявшись на беспомощность барона, он начал свое вторжение.
Его не смутило, что ни один шнек не ушел после Невской битвы, ни один воин. Даже слуги и то сбежать не смогли. Все — либо погибли, либо оказались в плену, о чем с особым радением позаботились Максим с Василисой. Сюрприз ведь всегда хорош, прежде всего, своей неожиданностью. Поэтому, когда 15 июля в весьма приунывший Новгород вошел наместник Ладоги во главе своего отряда, удивились все — от иностранных купцов до самих новгородцев, уже и не ждавших Максима.
Полторы сотни конных, четыре — пеших, да при самом, что ни на есть замечательном 'фарше'. Максим не жадничал и упаковывал своих бойцов в превосходные доспехи поздней, высокой готики, которая являлась в его представлении практически идеальным сочетанием защищенности и подвижности среди всех возможных известных истории вариаций лат. А если добавить сюда дульнозарядные капсюльные винтовки, которыми в пику словам Мартина Шварца, были уже вооружены и всадники, и пехота, да десять пушек, замечательно отметившихся на Неве, то этот отряд дорогого стоил. Впрочем, кроме сверкающих лат и очень длинных пик кавалеристов, вздымающихся почти до небес, простые обыватели ничего и не могли оценить. Что такое винтовка и уже тем более пушка они не знали.
Но это не помешало практически всему городу прийти в неописуемый восторг. Настолько, что сам архиепископ прилетел встречать барона, сияя от радости. Ведь если армия дракона не полегла на Неве, то у Новгорода появлялась перспектива… шанс на успех…
— Как обстановка? — Спросил Максим, когда зашел на военный совет, срочно собранный архиепископом. — Я слышал — наши соседи озоруют. Псковичей сильно обижают, да на наших землях беззаконие творят.
— Тевтонский Орден по научению Папы Римского напал на нас, — начал Спиридон. — В Новгородские земли вторглась одна армия, которая захватила Нарвию, Копорье и продвигается к Новгороду с севера. По слухам вскоре должна осадить Тесово. Силы неведомы, но говорят, что в армии три или четыре тысяч человек. Но, к счастью, братьев-рыцарей немного. В основном вооруженные слуги. А вот в Псков вторглась более значительная сила. Уже под восемь тысяч.