Демон
Шрифт:
— Ты не упоминал, что Рэйко Гэннаи приказала тебе убить мою жену.
— Ты не упоминал, что Эдвард Пенни сидит в твоем лимузине и собирается отправить меня в лучший мир. Что же до твоей жены, то о ней поговори с Императрицей.
— Уже говорил. Я сказал Рэйко — если что-то случится с Акико, она об этом пожалеет. Пришлось напомнить, что я могу принести «Мудзин» столь же много зла, как и добра.
Виктор хохотнул.
— Пригрозил мечом, да? Старая корова перепугалась, я уверен. Любящий муж защищает свою заблудшую жену. Поглядеть — сердце
Ганис помассировал пальцем уголки глаз.
— Это не были пустые угрозы. Я очень люблю Акико, и если с ней что-нибудь случится, сумею отомстить Рэйко Гэннаи.
— Значит, ты и мне угрожаешь.
— Воспринимай как хочешь. Мне все равно. С тобой мне не сравниться, особенно в твоего рода работе. Но у меня есть свое оружие и я хорошо им владею.
— Вот как. Ну и что ж, не трудно быть храбрым на расстоянии. А то можно подумать, будто ты унаследовал боевой дух Ясуды Гэннаи.
Ганис, лицо которого было мокрым от слез, вытащил из складок кимоно носовой платок.
— Я знал его почти пятьдесят лет. Всем, что я есть, что у меня было или будет, я обязан ему. Жаль, я не смог сказать Ясуде, как люблю его.
— А я вот думаю, разделяет ли его вдова твою скорбь. По-моему, она дождаться не могла, когда он умрет. Если в ней и бушевала страсть, то не к нему. Ну а у тебя, мне кажется, положение не очень. Умер твой патрон, ты оскорбил Императрицу, успел со мной поссориться. Да, и еще от тебя ушла жена. Она ведь ушла, не так ли?
— Моя жена — это мое дело. Так или иначе, я ее верну. А ты запомни мои слова. Если с ней что-нибудь случится…
Виктор усмехнулся.
— Похвальная решительность. Но, как сказал Ницше: «Мало поднять меч. Нужно еще знать, против кого».
— Я сделаю все необходимое, чтобы защитить свою жену. Даже если понадобится пойти против тебя.
— Друг мой, друг мой. Я только что решил, что враг в лице Виктора Полтавы тебе не нужен. У тебя уже врагов больше чем достаточно. Ты сам, твоя жена, Императрица. Имея столько врагов, ты вряд ли протянешь неделю.
— До свидания, Виктор. Я отдам войне с тобой все свои силы.
Глава 22
Вашингтон
Август 1985
Эдвард Пенни с чашкой травяного чая в руке, стоял у дверей в сад в музыкальной комнате и смотрел на пышное декоративное дерево, которое Фрэн Маклис не разрешила убрать. А посмотреть было на что. Открытый деревянный каркас, покрытый розами, жимолостью и горошком, создавал теневое прикрытие для музыкальной комнаты и библиотеки, делая шторы ненужными. Но, как сказал Пенни сенатору, эта декоративная конструкция позволяет кому угодно подобраться близко к дому. Уберите ее. Ради собственного блага уберите.
Ни за что, заявила Фрэн Маклис. Уж слишком красивый вид в эти застекленные двери, пусть так и остается. Пенни может усовершенствовать что угодно в доме, но не здесь. Одна из ее дочерей праздновала здесь свою свадьбу, сказала она Пенни. Двое президентов
Разговор этот произошел несколько дней назад, когда Пенни узнал, что сенатор, возможно, значится в списке Полтавы. В то время он свое предположение ничем не мог бы подтвердить. У него было лишь несколько строчек, нацарапанных Аристотелем Белласом в записной книжке за доллар и тридцать пять центов. Не хватает оснований для того, чтобы убирать эту красотищу, сказала сенатор.
Пенни повернулся к Ники Максу, который играл на пианино одним пальцем. Бронзовые часы пробили дважды, отмечая полчаса. Времени было 17:30, день за этот август самый жаркий.
Ники Макс, сидевший к Пенни спиной, проговорил:
— Она должна быть здесь через час. Как мы поступим?
Он говорил о Фрэн Маклис. И спрашивал, решил ли Пенни рассказать ей о том, что у них произошло с Виктором Полтавой в Нью-Йорке почти двадцать четыре часа назад. Ни ей, ни полиции они пока ничего не говорили. Пенни и Акико велел молчать. О том, что оставила мужа, она тоже не упоминала.
Если сказать Фрэн Маклис о Викторе, придется сделать и следующий логический шаг — вызвать ФБР и антитеррористический отряд полиции Вашингтона для защиты сенатора, Акико и Мейера Уэкслера. Но тогда явится и пресса. И вскоре раскроется связь сенатора с Элен Силкс. А сможет ли полиция остановить Виктора. Пока еще ни одной полиции в мире это не удавалось.
Но не ставит ли молчание Пенни под угрозу жизни людей? Виктора наняли для того, чтобы убить Уэкслера. Целями убийцы являются также Пенни и Акико. Виктор от намеченного никогда не отступает. И никому ничего не прощает. Несколько слов с Уорреном Ганисом, и теперь демон уже знает, кто ему устроил ловушку прошлым вечером. Уж он постарается сравнять счет.
— Я просто не знаю, как эту чертовщину разыграть, — признался Пенни Ники Максу. — Если идти по официальным каналам, нам не даст жить пресса. Сенатор окажется в глубоком дерьме. Да и кто может утверждать, что полицейские справятся с Виктором? С другой стороны, что-то мне говорит: зови ребят с бляхами…
Ники Макс задержал палец на черной клавише.
— Куда ни кинь…
Пенни заглянул в свою чайную чашку.
— Так близко. Вчера мы были так близко.
Ники Макс фыркнул.
— Близко не считается.
— Мы гонимся за ним в парке, и он исчезает у нас перед носом. Проглочен толпой. Иисусе, Ганис нам его показал, оставалось футов десять, и…
— Кстати, о Ганисе, — прервал его Ники Макс, — он в этом деле на нашей стороне не будет. Он, конечно, уже обкакался, думая о Викторе, и говорить ни с кем не захочет, особенно с полицией. Если натравить на него закон, знаешь, что он скажет? Он скажет: «Какой Виктор?» Твое слово против его, вот и все. А у него вес большой, не забывай об этом. И еще вот что. Не обижайся, но ты ведь встречаешься с его женой, и будет выглядеть некрасиво, если ты его в чем-то обвинишь, моя мысль ясна? Так что…