Демон
Шрифт:
— Последнее утверждение совсем нелепое, — возражаю, — Твой зад моего не светлее.
— Не ровняй мои упругие арбузики со своим сморщенным черносливом, — Куколка пытается пнуть меня по жопе, но при ударе теряет кроссовок, еще бы, он ей велик на несколько размеров.
— Да где там арбузики? — бурчу, надевая ей на ногу и заново завязывая свалившийся кроссовок, — Максимум дыньки… ну хватит лупить меня по башке… потом ведь все руки будут в синяках…
Куколка готова выть от обиды и боли. Она и впрямь отбила свои ручки об мою голову. Закончив с ее обуванием, я как
— Слушай, как только появятся деньги, прикупим тебе что-то по размеру. Так-то спортивный стиль тебе очень идет.
— Скотина ты бездушная, — сообщает Куколка ровным спокойным голосом и ее пальчики сжимаются на моих ушах, — Может хоть уши тебе накрутить?
— Не поможет, — заявляю убежденно, — У меня силовой доспех прокачан.
Что мне нравится в Куколке, так это ее психическая гибкость и способность быстро перестраиваться под обстоятельства. Она уже успокоилась, смирилась… она собрана и разумна. Ну разве не умница?
— Черт с тобой, демон, давай хоть возьмем извозчика, не хочу в таком виде по улице разгуливать.
— У нас денег нет, — напоминаю.
— На извозчика у меня хватит.
Пока мы загружались в телегу, правящий осликом хоббит-возница смотрел на Куколку округлившимся взглядом. Походу, суккуба, одетая в мешком сидящую спортивную одежду, вызывает еще большее поражение сознания, чем если бы она была в привычном сексуально-провокационном наряде. Я озвучиваю хоббиту Турист-отель, как цель поездки, и тот, наконец, отворачивается.
— Так что думаешь о седом? — снова задаю вопрос, когда телега, загромыхав колесами, трогается.
— Ты про старикана-оружейника? — уточняет Куколка, — Ушлая рыба. С ним надо поосторожней. На него даже мои чары не действуют.
— Слушай, а что он там вещал про жреческий обряд… что мол Земля сместилась в сторону «темных сил»?
— А я откуда знаю? — удивляется Куколка.
— Как это откуда… вы ж с Аленой замутили… это все.
— Ну, я про темные силы ничего не знаю… — Куколка прищуривает один глаз, припоминая события почти полугодовой давности, — … помню, там было два варианта трансформации. Первый подразумевал, что Алена все будет делать сама, второй, — с помощью обряда.
— И что за обряд?
— Ритуальная смерть. Именно то, что и случилось. Только мы с Аленой думали, что, если с самостоятельной трансформацией у нее не получится, ритуал пройду одна я, но заявился ты, недалекий, и все пошло наперекосяк. В итоге и Алене трансформацию сорвал, и через ритуал вместо меня одной мы оба с тобой прошли.
— А, ну да. Я тебя тем же кинжалом ритуальным… того…
— Вот именно, — Куколка одарила меня уничижающим взглядом, — Тому кинжалу пришлось скормить вместо одной жизни, сразу две. Ты ведь — не жрец, на проведение ритуала прав ты не имел.
— Тпр-р-ру, — возница вдруг резко осаживает ослика.
— Что случилась?
— Оцепление, — сообщает хоббит, — Дальше не проехать.
Он так резво развернул свою телегу, что мы с Куколкой едва успели из нее выпрыгнуть. Даже денег с нас не взял.
— Что впереди? —
— Театральная площадь, — отвечаю, — И взвод демонов всю дорогу перекрыл. Только эти не из нашей роты. Давай спросим.
— Давай, — соглашается она.
Подходим к одному из скучающих демонов-караульщиков.
— Эй, низший, — окликаю, — Что случилось?
— Так эта, вольный… прорыв хаоса в тиятре, — докладывает демон, — Уже два раза на прохожих бросались. Ну мы и вот… никого не пускаем.
— Пропусти, — говорю, — Хочу посмотреть.
— Так эта, — низший демон отступает, — Ты вольный, на то и твоя воля.
Я веду Куколку через площадь к зданию театра.
— И вот на кой ты меня туда тащишь? — спрашивает опасливо с напряжением в голосе.
— Театр, как сказал бы старый оружейник, — место отправления культа и игрищ, — поясняю, — Если боишься, можешь здесь подождать.
— Ничего я не боюсь, — отвечает с дрожью в голосе, — С тобой пойду.
— Я серьезно, — вижу, что Куколка напугана, — Постоишь с демонами в безопасности. Хаоситы — ребята серьезные.
— Витька, гадье, — просит меня Куколка, вцепляясь мне в руку, у нее уже зуб на зуб не попадает, — Не пугай меня еще сильнее. Я все равно с тобой пойду.
По здравому, но поверхностному рассуждению тащить с собой мне ее не стоит, и, если я сейчас разверну ее в приказном порядке, никуда не денется, останется меня ждать в безопасном месте. Она даже выдохнет с облегчением… вот только тогда я поставлю на ней крест как на бойце. На такой поступок собрать решимость еще раз будет ой как непросто, если вообще возможно.
Она ведь сейчас всю свою волю в кулак собирает. Она именно сейчас готовится за мной в пекло идти, я буду последним мудаком, если не позволю проявиться ее внутреннему воину. Мы подходим к парадному входу. Одна дверная створка совсем выбита, другая висит криво на одной петле. Экипируюсь: щит, шлем, плеть.
— За моей спиной держись, — бросаю Куколке, и та торопливо часто кивает.
Глава 11
Захожу в тамбур… еще одна тяжелая выломанная дверь валяется прямо в проходе… дальше помещение с кассами… пара восьминогих собак, но это мелочь, — два удара плетью… каждый мой удар сопровождается тугим звуком рассекаемого воздуха и взвизгиванием Куколки за моей спиной… снова двери, и эти тоже сломанные, ох, мать, узнаваемый почерк кадавра… обширное фойе, как положено, с гардеробом… здесь пара нагов-десяток… тоже не проблема.
Пока разбираюсь с нагами-«билетерами», предъявляя им свою плеть в качестве контрамарки, в фойе по широкой лестнице на змеиных хвостах спускаются еще наги… уровни от двенадцати и выше… два… четыре… восемь ползут парами-четверками. Когда насчитываю их два десятка, понимаю, с такой оравой не справиться, надо делать ноги, но поверх наговых голов уже несется на нас с Куколкой авиация. От авиации убегать бесполезно, проверено. Мы попали.
— Беги, задержу, — кричу через плечо Куколке.
— Еще чего, — отчаянно пищит Куколка, — Я сама задержу… тех ползучих.