Демон
Шрифт:
Вдаваться в уточнения, как и кого собралась она задерживать времени уже нет. Импы налетают на меня роем, начинаю рубить. Иной раз их стрекала меня достают, но я привыкший… с моим сопротивлением — оно не критично.
От импов отбился. А почему наги не нападают? Змееподобные твари давно успели сползти в фойе всем скопом, но зачем-то сплелись в один большой клубок, колыхающий трущими друг о друга телами и хвостами. До меня доходит, что нагам вообще не до нас. Офигеваю. Такого я еще не видел… и не нюхал… запашина специфическая, так бьет в нос,
— И чем от них разит так? — вопрос риторический, но я зачем-то произнес его вслух.
— Это гормональная секреция, означает готовность к спариванию, — поясняет Куколка голосом, осекающимся от страха и напряжения всех сил, — Не тормози, Витька, я их долго не удержу…
Молодец Куколка, устроила нагам брачный сезон, жаль только выход нам закрыт. Пока я выхлестывал плетью авиацию противника, набежали восьминогие псы с двумя пастями. Начинаю отщелкивать их с примерной скоростью два урода в секунду. Моя плеть лупит справа налево и слева направо как бешеный метроном, псов не очень много, дайте мне пятнадцать секунд и повыкошу их к чертовой бабушке, но Куколка падает обессиленно от истощения.
Разрубаю еще пару зарвавшихся псов на суповые наборы, закидываю потерявшую сознание суккубу себе на плечо и бегу мимо огромного клубка приходящих в себя нагов вверх по лестнице. Других путей у меня просто нет. Слышу на бегу, как щелкают собачьи пасти в считанных миллиметрах от моих «сморщенных черносливов», что от страха с каждым прыжком становятся все более сморщенными.
Взбегая по лестнице, немного от песиков отрываюсь, неудобно им бежать по ступенькам, лишняя зубатая пасть на жопе их вниз тянет, как якорь, а вот у меня на пересеченке бонус от сапог. Заскакиваю на второй этаж, лечу по широченному коридору. С фотографий на стенах на меня смотрят театральные корифеи, строго так смотрят со станиславским прищуром: мол не верим мы тебе, Витя… ты вероятно, Витя, «мухлюешь», надо бы тебе «темную устроить».
Да и пусть не верят, я ж не артист театра, мне в роль вживаться не надо. Вижу приоткрытую дверь с надписью «буфет», ноги сами к ней несут. Забегаю внутрь, успеваю отметить, что в буфете никого, скидываю прямо на пол бессознательное тело Куколки и разворачиваюсь ко входу встречать погоню.
Первыми в буфет рвутся восьминогие псы, словно из той категории театралов, что должны непременно все успеть за время антракта: и в туалет сгонять, и покурить, и попить кофе с коньяком, лопая эклеры за обсуждением последних новостей из театральной жизни.
— В очередь, сукины дети, — кричу пафосным голосом опереточного злодея.
Впрочем, псов осталось немного, добиваю их быстро. Но следом, шурша чешуей, уже ползут рассерженные наги. Не знаю, чем они так рассержены. Может свальный грех, к которому их принудила Куколка, у нагов не в почете. Мне другое важно, твари они довольно крупные и в буфет могут проникать только по одному… по очереди. Что меня, как буфетчика вполне устраивает.
— Не напираем, товарищи, — окрикиваю самых
К сожалению, нагов мои увещевания не останавливают, но у меня накоплен богатый опыт по встрече незваных гостей на пороге. Тела не развеиваю умышленно, хоть и несет от них тухлой рыбой, зато создают новым вползающим дополнительную помеху. Управился и с нагами. Опускаюсь возле Куколки на колени, ее волосы рассыпались по грязному полу, осторожно приподнимаю ей голову.
— Мы еще живы? — Куколка открывает один глаз.
— Угу.
— Мне нужно переодеться, — заявляет она.
— Сейчас не лучшее вре… — начинаю ей возражать, но она меня перебивает.
— Это не блажь. Знал бы ты как твоя «мешковина» мне «харизму» режет.
Пожимаю плечами. Помогаю ей принять сидячее положение и снять спортивный костюм. Через пару минут Куколка снова наряжена как шлюха: короткая юбчонка может и не помешает ей бегать по коридорам, но туфли на шпильках — кратчайший путь к переломам ног.
— Ты уверена? — спрашиваю, скептически оглядывая ее наряд.
— А вот теперь мои харизма и привлекательность на максимуме. Была бы сразу так одета, там в фойе не отключилась бы. Понимаешь?
— На твои характеристики и способности влияет то, как ты одета, — догадываюсь.
— Верно, — Куколка обнимает меня за шею и впивается губами в мои губы. Понимаю, ей это нужно для подзарядки и не дергаюсь… даже отвечаю на поцелуй… даже заводиться начинаю… даже начинаю задирать ей юбку…
— Хорош, хорош, — Куколка отстраняется от меня, кокетливо хмурит бровку, — Ишь ты, разошелся. Сейчас не лучшее «вре», — это она меня так передразнивает.
Пофигу, пусть дразнится. Румянец вернулся на лицо, острит и язык показывает. Однозначно, ей стало лучше.
— Ты можешь что-то сделать со всем этим? — Куколка тычет пальчиком в груду наваленных тел, одновременно прикрывая нос ладошкой.
Развеиваю тела, трофеев ноль, но за каждую тушку система отваливает по три монетки. На круг сколько-то да выйдет.
— А чем это ты их приложила? — спрашиваю.
— Способность моя. Называется «всепоглощающая страсть», — отвечает Куколка, — Знаешь, что смешно?
— Понятия не имею.
— Я эту способность сдуру прокачала до третьего ранга, — смеется, — А потом так и не решилась ни разу ее на демонах использовать. Так что можешь поздравить меня с дебютом.
— Поздравляю, очень кстати пришлась твоя способность. Без тебя бы не справился.
— Куда уж ты без меня… а еще брать с собой не хотел, — Куколка горда собой.
— А область применения твоей способности? На кого еще кроме нагов можешь воздействовать?
— На тех собачек подействует слабо, а на летунов этих и вовсе не подействует. Они слишком примитивные.
— Жаль, так-то классная способность.
— О! Я взяла девятый уровень, — сообщает с радостным удивлением, — Кстати, система мне предлагает специализацию.