Демоноборец. Том 2
Шрифт:
— Говори, — не знаю почему, но я напрягся. Что-то в словах Ивана было не то.
— Звонил один из ребят Лома, который сейчас там дежурит. Так вот, к трактиру подъехал чей-то автомобиль, постоял немного и, развернувшись, уехал. Номера парень зафиксировал, а уж я позвонил одному старому знакомому из полиции.
— Не томи, говори, кто это был, — я подался вперед, — ну?
— Это был Львов. Тот самый, что вчера угрожал вам.
Львов? Однако, вот это номер. Очередной демон, и опять рядом с моим трактиром. И что же их всех туда тянет, как будто бы медом намазано? Неожиданная мысль заставила меня
Глава 3
— Алексей Николаевич, а зачем вам компас? — спросил Миша Саватеев, поглядывая на меня в зеркало заднего вида.
— Нужен, — ответил я достаточно дружелюбно, чтобы почём зря не обидеть гвардейца, но достаточно жёстко, чтобы разговор не продолжался.
А сам спрятал компас в карман и задумался. Интересно всё-таки получается. Говорить мы об этом не говорили, таков был уговор, но по всему было понятно, что Захар Борисович ухватил самую суть моего чертежа. Пускай в этом мире подобных артефакторных технологий нет и до сих пор никогда не было, лысый мастер всё расшифровал и всё понял. А затем ещё и намекнул мне об этом. Намекнул очень толсто, и при этом не без чувства юмора — оформил артефакт для поиска брешей в пространстве и демонов как компас.
Зачарованный камень, который, по сути, и являлся сердцем артефакта, был инкрустирован в самый кончик стрелки компаса, причём снизу, так что сразу не заметишь. И получается что? Получается идеальная маскировка. В данный момент компас вёл себя совершенно обычно и указывал на север. Но… посмотрим, что случится с ним в здании трактира.
— Приехали, Алексей Николаевич.
Стоило нам остановиться возле заведения, как рядом с машиной уже топтался Вася Лом со своими людьми. Сам здоровяк выглядел сейчас совсем иначе, нежели в нашу первую встречу. Да, большой и внушительный. Да, харя по-прежнему просит кирпича. Но не было в нём больше той наглой самоуверенности короля мира, и это радовало.
— Здравствуйте, ваше благородие, — кивнул он, когда я выбрался из машины.
— Василий Васильевич, — я кивнул в ответ и улыбнулся, глядя, как Лома корёжит от собственного имени-отчества.
К такому формальному обращению он привыкал с трудом, но я был настойчив. Наедине он может быть для меня хоть «Васькой», хоть «Ломом», но при вверенном ему «подразделении» нужно было подчёркивать его место в иерархии.
С Саватеевым у нас была немного другая, более свойская история, однако с момента подкрепления за счёт гвардии Сивушкина, при посторонних я тоже старался называть его не иначе как Михаилом Михайловичем.
Далее под настоящим конвоем из охраны я прошёл внутрь. Зал за последние дни не сказать чтобы очень сильно преобразился. Шеф Надежда Игоревна звонила несколько раз и порывалась начать работу: затевала генеральную уборку, перестановку столов и «оптимизацию рабочего пространства», чтобы это ни значило. Однако пока что я просил её ждать.
— Итак, — остановившись в центре зала, я снова достал из кармана компас.
Открыл крышку и понял, что стрелка начала неуверенно гулять из стороны в сторону. Север её больше не интересовал.
— Фэншуй? — вдруг ни с того ни с сего спросил Лом.
— Что, прости?
— Ну… фэншуй, — Вася смущённо почесал затылок. — Древнее китайское учение об гармонии пространства.
—
— Ага…
Господин Лом покраснел, как школьница при слове «многочлен», а потом начал судорожно объясняться. Поведал мне о том, что когда не бухаешь с утра до ночи и не ведёшь криминальный образ жизни, то внезапно появляется куча свободного времени. И Лом, чтобы как-то себя занять, внезапно ударился в восточную культуру. Вместо алкоголя теперь пил чай. Дорогой и вкусный. Проливами, с церемонией, прямо вот по уму. А помимо прочего пытался научиться медитировать и наткнулся на книжку по фэншую. Вот и подумал, что…
— … что вы, Алексей Николаевич, хотите мебель переставить правильным образом, чтобы денежная энергия свободно циркулировала. Ну и в целом, чтобы удача в дом вошла.
Улыбку я сдержал, мягко говоря, с трудом.
— И часто вы, Василий Васильевич, у себя дома теперь мебель переставляете?
— Да вот как раз собирался, — пожал плечами Лом.
— Удивили вы меня, конечно, — признался я. — Удивили. Однако, господа, — я обвёл взглядом зал, в котором сейчас набилось человек десять, — я попрошу вас оставить меня одного. Мне нужно кое-что сделать.
Лом кивнул, не задавая лишних вопросов. Жестом велел своим ребятам подниматься, а затем развернулся и направился к выходу. А вот Миша Саватеев задержался. Оценивающе окинул взглядом помещение, а потом спросил:
— Алексей Николаевич, вы уверены, что вам не нужна охрана?
— Я в своём заведении, — покачал я головой. — И никакая охрана мне здесь не нужна. Идите.
Тогда гвардеец тоже кивнул и тоже двинулся на выход. Через минуту в зале не осталось никого — только мы с компасом, да полная тишина. Я глубоко вдохнул, огляделся, а потом начал пытаться понять, куда же именно ведёт меня стрелка.
Со стороны это, должно быть, напоминало детскую игру в «горячо-холодно». Я делал несколько шагов в одну сторону, потом резко разворачивался и шёл в другую, и снова, и снова, и снова. В конце концов компас, будто принюхавшись, неуверенно указал в направлении кухни.
— Посмотрим…
Миновав барную стойку, я оказался на светлой просторной кухне Надежды Игоревны. Тут стрелка стала поуверенней, перестала трястись и указала на неприметную дверь между стеллажами с посудой и огромной раковиной. Я и раньше её видел. Однако в тот раз, когда мы впервые осматривали трактир, кухня меня, признаться честно, особо не интересовала, и потому на ней я особо не задерживался.
И каково же было моё удивление, когда я обнаружил за дверью ступеньки, ведущие вниз. Оказалось, что подвал трактира занимает чуть ли не треть всей квадратуры заведения! Лестница вывела меня в чистый длинный-длинный коридор. Пол и стены в белой плитке, а потолок закрыт панелями — пускай я до сих пор не озаботился изучением санитарных норм, но уверен, что здесь они были соблюдены в полной мере.
Первая дверь вела в раздевалку. Это была просторная квадратная комната с кучей металлических шкафчиков вдоль стен и столом по центру — должно быть, здесь персонал обедал. На второй двери висела табличка «СУХОЙ». Внутри были лишь пустые стеллажи и спёртый воздух. Далее были две огромные холодильные камеры, каждая размером с полноценную комнату и, наконец, помещение, в которое вёл меня компас.