Демоны
Шрифт:
– Вы говорите так, словно агенты госбезопасности в подобной стране способны действовать разумно или хотя бы целесообразно. Впрочем, как вы говорите, мы не знаем наверняка. Давайте продолжать путь, как если бы их присутствие совершенно нас не тревожило.
– Как знать, может быть, они смогут помочь Маркусу? Ньерца ничего не ответил на это.
Они спустились по тошнотворно извивающейся дороге к высохшему бассейну; дорога вела вниз, огибая острые глыбы камня, торчавшие тут и там среди чахлого кустарника. Агенты ГБ ждали их в том месте, где дорога выходила на дно бассейна, перегородив ее
«Почему я вообще здесь? – подумала Мелисса. – У меня было видение Старого Храма. Ньерца тогда сказал: „Значит, нам нужно ехать туда. Йанан тоже это чувствует. Он посылает нас. И мальчика… особенно мальчика".
Зачем они привезли сюда Маркуса? Там, в Штатах, это казалось таким правильным, но сейчас…
Мы пропали… пропали. Это все были галлюцинации, а теперь мы пропали».
Ньерца посмотрел на нее.
– Не теряйте веры. Разве вы не помните Золото, и шар, и что случилось с Шеппардом, и как демоны обрушивались внутрь себя?
Она чуть было не ответила: «Мне казалось, что помню, но было ли это все на самом деле?» Вместо этого она пробормотала:
– Я была уверена в себе, когда чувствовала связь с Золотом… но сейчас все покрыто тьмой. Это как радиомолчание – как с нашими спутниковыми телефонами. Только это внутри меня… и я больше не знаю, что реально, а что нет, что было реально тогда – не знаю, чему верить.
– Я знаю, – тихо проговорил он, в то время как солдаты окружали джип. – Возможно, эта тьма демонического происхождения – а возможно, это просто ритм духа. Дух приходит и уходит в соответствии с собственным пульсом.
«Это, наверное, что-то наподобие Облака Неведения или Ночи Духа, о которой говорили христианские мистики, – подумала она. – Он отходит от нас, чтобы мы могли расти, как родитель, отступающий от ребенка, побуждая его к первым самостоятельным шагам».
«Или, может быть, – шепнул ей другой голос, когда люди вокруг джипа направили на него свои пистолеты, – может быть, это просто тьма. В конечном счете все приходит во тьму».
Командовал, по всей видимости, приземистый плотный человек, на плечах униформы которого поблескивало золото. У него были пышные усы, глаза прятались за темными летными очками. Он что-то сказал остальным на одном из диалектов Туркменистана, и двое из них подошли к джипу вплотную и заглянули в него – Мелисса ощутила запах их пота и въевшегося сигаретного дыма. Не увидев оружия, они отступили назад, жестом показывая командиру, что все чисто. Они встали поодаль, очевидно, пораженные видом хрупкой западной женщины, сидящей рядом с угольно-черным гигантом, настолько длинным, что он высовывался из-за лобового стекла своей машины.
Командир подошел с довольно дружелюбным видом. Ньерца встретил его широкой улыбкой и заговорил с ним по-турецки. Она достаточно часто слышала, как он рассказывает их легенду, так
Командир гэбэшников скептически улыбнулся. Он отрывисто произнес что-то, показав сначала на небо, а затем в глубь пустыни.
Ньерца недоверчиво рассмеялся и покачал головой, что-то коротко разъяснив командиру; его внешнее спокойствие оставалось непотревоженным. Повернувшись к Мелиссе, он начал переводить ей, осторожно выбирая слова на случай, если кто-нибудь из этих людей говорил по-английски:
– Как и во многих других странах, они покупают время на негосударственных спутниках наблюдения. С их помощью они выследили тех текке, которые показали нам дорогу, помните? Судя по всему, это были какие-то отщепенцы, кочующие бандиты. Они нападали на грузовики с припасами, направляющиеся к газовым месторождениям. Предполагают, что им платят зарубежные экологические террористы. Существование какой-либо связи здесь маловероятно, но тем не менее власти послали сюда этих ребят, потому что увидели, как мы разговариваем с бандитами – они подумали, что мы могли заключить с ними какую-то сделку. Он не знает, какая может быть между нами связь, но, мне кажется, полагает, что мы являемся их контактом с зарубежными экологическими группировками.
– Но здесь же нет никакой связи! Мы не имеем никакого отношения ни к чему подобному!
– Верно. Он приходит к поспешным заключениям. Но таков уж их метод.
«Да, такой у них метод, – подумала она. – То есть имеется в виду, что они обрушиваются, как молот, на любого, кто может представлять хотя бы отдаленную опасность для государства. Удушливое облако страха представляет собой эффективное средство устрашения».
– Хорошо, скажите им, что нам нужно найти помощь для Маркуса – может быть, он умирает!
Командир туркмен заговорил снова, склонив голову набок и глядя на них изучающим взглядом.
Ньерца устало ответил, покачав головой и показав на мальчика. Он говорил слегка в сторону, успокаивающе кивая Мелиссе. Она услышала слово «Гринпис».
– По-видимому, кочевники у кого-то доставали оружие. Он думает, не мы ли его им поставляем. В связи с этим он упомянул «Гринпис» – хотя они никогда никому не поставляли оружие, они абсолютно против насилия.
Мелисса почувствовала, как в ней поднимается тошнотворный гнев. Пока эти идиоты задерживают их, ее сын умирает!
– Мы антропологи! – внезапно сказала она командиру, сама удивленная тем, что слышит в своем голосе такое праведное возмущение, повторяя ложь Ньерцы.
– Остановись, прошу тебя, Мелисса…
Усатый заговорил снова. Солдаты подошли ближе и движением пистолетов показали им выходить, рывком распахнув дверцы джипа.
Мелисса поняла. Их собирались арестовать. Возможно, они отнимут от нее Маркуса.
Командир отрывисто что-то сказал. Ньерца сглотнул и сказал ей тоном выверенным и осторожным, предназначенным для того, чтобы насколько возможно подбодрить ее: