Демоны
Шрифт:
– И она чертовски вкусная! – добавил Дикинхэм с избыточным энтузиазмом.
– Ну что ж, ладно, я побежал. Только не забудь, Гарри, Стивен очень важен для нас. Однако проследи, чтобы он побольше поработал на нижнем уровне, так сказать, как следует промочил ноги… хорошо?
– Да, сэр, я запомню это. Уже запомнил.
– Вот и ладненько. – Голограмма перебрала в воздухе пальцами, прощаясь с ними. – До следующей проверки! – Моргнула… погасла.
Стивен, посмеиваясь, покачал головой.
– Ну не болван ли я?
– Не болван, – ответила Глинет. –
Они нагрузили свои разделенные на отсеки подносы boeuf bourguignon [50] , неожиданно свежими овощами, рисом и яблочными чипсами и заняли столики рядом с длинным рядом окон, выходящих на долину. Там, снаружи, мерцающая радуга то показывалась, то пропадала в свинцовой паутине, тянущейся из низких туч. Внутри раздавался стук столовых приборов; некоторое время никто из них не поднимал головы от еды, разве что для того, чтобы сделать какое-нибудь случайное замечание.
50
говядина по-бургундски (фр.).
В буфете появились другие работники, они рассаживались за столы по двое и по трое, и мужчины, и женщины были в белых халатах и сетках для волос, на лицах у них были жалкие улыбки или выражение тихой подавленности. У некоторых были носы с красными прожилками.
Светловолосый человек с длинными бакенбардами, сочными губами и рыхлым, одутловатым лицом шлепнул свой поднос на столик напротив Стивена. Дикинхэм представил их с заметным отсутствием энтузиазма.
– Это Фриц Крокер, он ведет у нас исследования по «Д-17».
Крокер ухмыльнулся им. Некоторые зубы у него были немного чересчур белыми, немного чересчур ровными по сравнению с соседними – искусственное совершенство рядом с естественной кривизной.
– Ну и как вам эта французская говядина, Стив?
«Что у него за акцент? Флоридский, что ли?» – Стивен одобрительно кивнул на свою тарелку.
– Гораздо лучше, чем я ожидал от буфета.
– Никто, разумеется, не знает, каков на вкус «Дирван-17», – небрежно заметил Крокер, – однако он там есть – ну, вы понимаете, остаточный, от корма, который получала эта говядина. Не можем же мы проводить открытые испытания вещества, которое не хотим потреблять сами, правда, Стив?
Стивен, который как раз жевал кусок говядины, посмотрел на Крокера, а затем в свою тарелку. Он с трудом проглотил то, что у него было во рту, едва не задохнувшись.
Крокер взорвался смехом.
И тут Дейл Уиндерсон вновь вспыхнул рядом с ними, он появился на стуле рядом с Крокером, сказав:
– Не обращай внимания на этого олуха, Стивен. Крокер подпрыгнул, не меньше Стивена испуганный волшебным появлением Уиндерсона.
– Крокер у нас шутник, – продолжал Уиндерсон. – Конечно же, мы не едим сами зараженную «Дирваном» пищу.
– Полагаю, мы принимаем на себя достаточный риск подвергнуться воздействию органических компонентов, уже работая
– Хм? А, да, разумеется. – Голограмма Уиндерсона прищурилась, по всей видимости, глядя на Глинет, словно пытаясь получше рассмотреть ее, но глядела она немного левее, чем нужно.
– Я просто хотел немного подшутить над новеньким, – сказал Крокер. – Еда безопасная, Стив, не беспокойтесь. Я вас разыгрывал.
– Я вижу, у вас принято устраивать друг другу розыгрыши, – произнес Стивен, пытаясь отыскать нужную улыбку и тон, чтобы показать, какой он свой парень. – Наверное, мне тоже стоит придумать парочку.
– Давай-давай, – сказала уиндерсонова голограмма, подмигивая. Потом он пристально посмотрел куда-то в пространство – по-видимому, на что-то в той комнате, где он в действительности находился. – Жонкиль! Все в порядке, моя милая. Ты совершенно не помешала. Иди сюда, встань в поле проектора и поздоровайся с ребятами. Ты помнишь Стивена… и Дикинхэма. Здесь, на этом экране.
Внезапно рядом с ним появилась половина женщины – правая половина. Голографическая проекция части тела Жонкиль.
– Привет, Стивен. Привет, ребята! – Все это она произносила половинкой рта.
– Вы здесь только наполовину, Жонкиль, – сказал Стивен с колотящимся сердцем. – Знакомое ощущение. Очень рад снова видеть даже половину вас.
Она засмеялась и подвинулась дальше в поле проектора, так что появилась остальная ее часть. Она выглядела так, словно ее тело налили в то, что на какой-нибудь другой женщине было бы обычным платьем-пальто. Серебристо-серое с голубым, консервативного покроя, на ней это одеяние производило эффект почти что нижнего белья – весьма возможно, оно было ей немного мало. – Так лучше? Теперь я вся там?
– По крайней мере столько тебя, сколько может оказаться там, – сказал Уиндерсон; шутка прозвучала довольно рассеянно. Казалось, он снова смотрел на что-то, находящееся за пределами голографического изображения.
Стивен попытался придумать, что бы ему сказать, дабы удержать ее здесь еще немного. Видеть ее в этом безрадостном месте, среди этих почти незнакомых ему людей было таким облегчением! Ее голубые глаза блестели даже на голограмме. Жемчужная улыбка, казалось, приглашала его; она слегка склонила набок голову, словно длинные вьющиеся светлые волосы падали ей на глаза, хотя это было не так.
– Я пришла сообщить дяде, что его ждет деловой обед со вторым по значимости японским бизнесменом в мире, а он тут, оказывается, обменивается с вами шуточками! Типичный дядя. Не понимаю, как ему удается делать деньги, ей-богу, не понимаю!
– Главы других корпораций просто жалеют меня, дорогая, – сказал Уиндерсон. Стивену показалось, что рука Уиндерсона скользнула за ее спину, сжав округлый зад; она застыла, ее улыбка стала напряженной. Но этого не могло быть – она ведь была его племянницей. – Хорошо, дорогуша, скажи им, что я уже бегу. Я не задержу мистера Кото ни на секунду дольше, чем буду вынужден.