День гнева
Шрифт:
День второй. Лондон
11 часов 40 минут
Он подошел к отелю в ту самую минуту, когда в холл спустилась Елена. Увидев Дронго, она пошла ему навстречу, снимая свои темные очки.
— У тебя все в порядке? — спросила она.
— Пока да. Но вы могли бы выбрать отель и поскромнее.
— Наоборот, — возразила Елена, — мы учли, что напротив нет ни одного здания и убийце негде спрятаться.
— Не это главное. Перед отелем очень ограниченное пространство. Здесь можно устроить засаду для автомобиля, —
— Так и сделаем, — кивнула Елена, возвращаясь к своим сотрудникам. Через несколько секунд она вернулась. — Все в порядке. У нас будут три машины и микроавтобус. На встречу поедут Руднев и еще трое наших сотрудников, плюс все члены делегации.
— Машины бронированные?
— Нет. Вряд ли здесь будет задействован гранатомет.
— Старайтесь не останавливаться на светофорах близко к тротуару, — напомнил Дронго, — пусть его автомобиль стоит в окружении других машин. А еще лучше — ваших машин.
— Поняла, — кивнула Елена.
— Когда вы появитесь в «Дорчестере»? — спросил Дронго.
— В два. Там будет дан обед для руководства нескольких банков, в том числе и британских. Банкет заказан заранее.
— Это очень опасно, — предупредил Дронго, — отель не министерство финансов, куда доступ посторонним запрещен. Пусть ваши люди прямо сейчас приступят к осмотру зала, где будет обед. По-моему, тебе лучше не уезжать.
— А я и не собираюсь. Пойду вместе с тобой в «Дорчестер». Еще один наш сотрудник отправится в клуб, где вечером состоится встреча Полетаева с местными бизнесменами, заинтересованными в инвестициях в нашу страну. Погоди, кажется, появился Полетаев.
Она отошла к дверям, надевая очки. Из лифта вышли два сотрудника службы безопасности отеля, Руднев, Полетаев, глава национального банка и два сотрудника ФСБ. Все вместе они двинулись к выходу. Дронго обратил внимание, что еще два человека поднялись со своих мест и напряженно следили за группой, очевидно, сотрудники английских спецслужб, предупрежденные о возможном покушении на министра финансов.
Суслова подошла к машине, когда Полетаев уже садился в салон. Увидев ее, он улыбнулся, кивнул ей на прощание. Она тоже кивнула, подошла к Рудневу, который собирался занять место рядом с водителем. Что-то сказала ему. Уже усаживаясь в машину, Руднев напомнил:
— В два часа. Мы будем в «Дорчестере» ровно в два.
Кортеж машин выехал на Парк-Лейн, чтобы свернуть к министерству финансов Великобритании. Дронго подошел к Елене.
— По-моему, ты ему нравишься, — сказал он, глядя вслед отъезжавшим машинам.
— Кому? Рудневу? — спросила она, стоя рядом, но не поворачивая к нему головы.
— Нет. Полетаеву. Он прямо-таки сияет, когда видит тебя. У него эдипов комплекс. Ему нужна сильная женщина.
— Это твои фантазии. — Она сняла очки, чуть прищурилась.
— Так лучше, — заметил Дронго, — у тебя красивые глаза.
— Ты говорил это еще в прошлом году.
— Значит, повторяюсь. Да, красивые,
— Про боль тоже говорил, а вот что умные, впервые слышу.
— Считай, что это комплимент.
— Сомневаюсь. Умные глаза для женщины — это не главное. Очень неплохо устраивают свою жизнь дамочки с совершенно пустыми глазами.
— Возможно, но если женщина начитанна и способна мыслить, глаза у нее умные, хочет она того или нет. Я чувствую себя полным идиотом, когда вспоминаю, что ты прочла Марселя Пруста, а я так и не сумел его одолеть.
— Хочешь сказать, что у тебя пустые глаза? — она усмехнулась. — Если судить по книгам в твоей библиотеке, у тебя должны быть глаза мудреца. Кстати, у тебя действительно умные глаза.
— Единственное мое достоинство, — пробормотал Дронго, — и то фальшивое, я просто делаю умный вид.
Она снова улыбнулась, положила очки в сумочку и повернулась к нему.
— Надеюсь, ты пойдешь со мной в «Дорчестер»? — спросил Дронго.
— Пойду. Но с одним условием.
— Уже догадался с каким.
— Да, ты прав, в номер к тебе не пойду.
— Не нужно меня добивать. У тебя какая-то нездоровая реакция. Кажется, я тебя не приглашал в номер.
— Но подумал об этом? — спросила она, направляясь к казино, находившемуся в здании «Хилтона».
— Честно говоря, да, — он пошел следом, — но обрати внимание, как корректно я себя веду.
— Обратила. Здесь действительно есть казино? — Она открыла сумочку, видимо, собираясь достать очки. Они ограждают ее от внешнего мира — подумал Дронго. За очками не видно глаз. В свои почти сорок Елена пережила столько, что хватило бы на десятерых. В ее глазах затаилась боль, боль человека, познавшего темные стороны жизни.
— В Лондоне всего шесть казино, — сказал Дронго, понимая, что сама игра интересует ее меньше всего, — но посторонних туда не пускают, здесь закрытая клубная система.
— Даже проживающих в отеле?
— Даже их. Нужно подать заявление, предъявить паспорт, подождать примерно сутки, чтобы все проверили. Затем оформляется именная пластиковая карточка, после чего можно в любое время посещать казино.
— Откуда ты все это знаешь? — тихо спросила она.
— Такая у меня дурацкая жизнь, — ответил Дронго, — как у Обломова. Я знаю много ненужных вещей.
— Нет, — возразила она, — твои знания систематизированны. Я всегда поражалась твоей памяти, твоему вниманию к разного рода мелочам.
— Из мелочей складывается общая картина. Осторожнее, здесь переход, — придержал он ее, — сегодня одна женщина в этом месте чуть не попала под машину прямо у меня на глазах.
— Вечно ты попадаешь в истории. — Она снова убрала очки в сумку.
— Сам виноват. Слишком любопытный.
— Ты хорошо знаешь Лондон?
— Думаю, что да. В мире не так много городов, которыми можно восхищаться. И еще меньше тех, которые я обошел с картой в руках. Лондон — один из них. Он мне очень нравится.