День гнева

Абдуллаев Чингиз Акифович

— Колоритный тип, — процедил сквозь зубы Потапов, — видимо, он и стрелял из гранатомета. Но почему они обстреляли машину, если там не было министра?

— Мы собирались проверить все возможные варианты. Даже самый невероятный — месть водителю или молодому Рудневу. Но после повторного покушения стало ясно, что цель террористов — Артем Сергеевич Полетаев.

— Личность погибшего террориста установлена?

— Пока нет. Но у него на руке вытатуирован якорь. Может, это станет зацепкой. По нашим данным и данным МВД, его отпечатки

пальцев нигде не проходят.

— Может, он тоже таджик? — зло спросил Потапов. — Или такую возможность вы исключаете? А может, один из тех, кто пропал вместе с Маруповым?

— Мы передали отпечатки его пальцев в Душанбе, — сказал Корниенко, — но оттуда сообщили, что у них нет данных на этого человека. Судя по внешности, он не таджик. Наши эксперты полагают, что ему лет тридцать — тридцать пять. Довольно развитая мускулатура. Русые волосы, славянский тип лица. Он не похож ни на кого из тех, кто похитил деньги и бежал с Маруповым. Кроме документов на Самойлова, у него ничего нет. Кто-то наверняка снял копию с удостоверения настоящего Самойлова. И теперь мы ведем определенную работу не только в газете, но и в Министерстве финансов.

— Думаете, у него был сообщник в самом министерстве?

— Возможно, не сообщник. Но кто-то был. И сообщил о списке журналистов. Дело в том, что этот список был составлен примерно в час тридцать, в час сорок. В два часа его утвердили. А в четыре на встречу с Полетаевым приехал уже другой человек. Получается, что за два часа кому-то удалось узнать фамилии журналистов, попавших в список, и подготовить другого человека.

— Любопытно, — заинтересовался Потапов. — А кто, по-вашему, мог знать о списке?

— Семь-восемь человек, не считая наших сотрудников. Из наших о списке знала только Елена Суслова. И раненый Кикнадзе, но он утверждал список, не уточняя конкретных фамилий.

— Надеюсь, вы не подозреваете Суслову?

Корниенко молчал. Потапов изумленно взглянул на него.

— Вы с ума сошли? Думаете, это она?

— Судя по показаниям свидетелей, она могла помешать киллеру выстрелить в Кикнадзе, но вместо этого убила киллера наповал, — сухо произнес Корниенко, — выпустив в него несколько пуль. Возможно, это был эмоциональный шок, но не исключено, что она хотела заставить убийцу замолчать навсегда.

— Я работаю с Сусловой уже несколько лет, — недовольным тоном сказал Потапов, — и у меня не было оснований усомниться в ее порядочности.

— У меня тоже, — ответил Корниенко, — но ведь кто-то передал список террористам. И кто-то помог бежать Слепневу из тюрьмы, зная заранее, что его переведут в другое место.

— Погодите, — перебил его ошеломленный Потапов, — вы хотите начать с нашего аппарата?

— Не обязательно, но я должен проверить все возможные варианты. Суслова сейчас в Лондоне с нашей делегацией. Вы сами говорили, что надо исключить всякие неожиданности.

— Кто еще мог знать об этом списке? — мрачно

спросил генерал.

— Проверяем всех, кто знал. Дело в том, что журналисты сначала поехали в Белый дом, на встречу иностранных банкиров с вице-премьером. Так вот, там был полный порядок. Все журналисты настоящие, если можно так выразиться. А когда они отправились в Министерство финансов, именно в автомобиле Самойлова, стоявшего несколько в стороне, оказались проколотыми шины. Расчет был точный. Задержать Самойлова часа на два, на три. Или сделать так, чтобы он вообще не приехал.

Сообщник террориста, возможно, выжидал, когда Самойлов обратится за помощью, и тогда можно будет подъехать к нему и устранить нежелательного свидетеля. Но подъехала дежурившая неподалеку автомашина ГАИ, и в ней случайно оказался знакомый журналисту сержант. Самойлов оставил машину под его присмотром и приехал в министерство. Сам того не подозревая, он фактически спас жизнь Полетаеву.

— Вы задержали его?

— Да. Его и еще двух, которые видели, как застрелили киллера. Не уверен, что журналистов следовало задерживать, но знаете, кто принял такое решение?

— Полковник Руднев?

— Его тогда еще не было в здании. Подполковник Суслова.

Неприятно блеснули стекла очков Корниенко. «Почему он в очках, — вдруг подумал Потапов, — почему с таким зрением его допускают к работе?»

— Где журналисты? — спросил Потапов.

— У нас. Мы решили, что пока нецелесообразно объяснять им все детали. Возьмем подписку о неразглашении и отпустим.

— А если они начнут болтать? Или, что еще хуже, напишут о втором покушении? По-моему, Суслова поступила правильно, интуитивно просчитав их возможные действия. Нам сейчас только скандала не хватает.

— Возможно, — согласился Корниенко, — но с помощью интуиции нельзя доказать вину или ее отсутствие. Я привык оперировать фактами. Она знала о списке, который утверждался в ее присутствии полковником Кикнадзе. Более того, именно с ней его и согласовывали. Она застрелила террориста, хотя могла ограничиться предупредительным выстрелом. Трудно, конечно, делать выводы, не находясь в реальной ситуации, но, я думаю, террорист никуда бы не сбежал, учитывая, что в комнате находился еще один сотрудник ФСБ, а в коридоре было по меньшей мере трое или четверо наших офицеров. И, наконец, задержание журналистов. Таковы факты. Выводов я пока не сделал.

— Вы свободны, — тихо сказал Потапов, — идите работайте.

Корниенко встал, блеснул стеклами очков и вышел из кабинета. Потапов, оставшись один, погрузился в тяжелые раздумья. Нужно предупредить Руднева о возможной опасности — решил он. Заодно пусть последит за Сусловой. Кажется, Слепнев с Сусловой никогда не встречались. Иначе она сообщила бы об этом. Он поднял трубку и попросил секретаршу соединиться с Лондоном.

— Мне нужно поговорить с полковником Рудневым, — сказал Потапов.