День гнева
Шрифт:
— В какого министра? — Он все-таки пнул ногой в бок несчастного наркомана, правда, уже не так сильно. — Чего ты придумываешь?
— Министра, — пробормотал Лунатик, силясь вспомнить, какого именно. Но так и не вспомнил, тряхнул головой и громко сказал: — Какого, какого? Это ты должен знать, а не я. Тебе такую информацию дают, а ты дерешься. Не хочешь слушать, не надо.
— Опять врешь? — Коклюшный стал поднимать его с пола. — Убью, душу вытрясу. Тебе, кроме наркоты, ничего не надо.
Он тряс Лунатика и вдруг увидел, что у него из кармана
— Ой! — испуганно сказал Лунатик.
— Откуда бабки? — строго спросил Коклюшный, сгребая ногой деньги ближе к себе. — Банк ограбил?
— Это мои, мои, — Лунатик чуть не плакал.
— Где ты взял бабки? Ты что у нас, министр финансов?
— Финансов! — закричал Лунатик. — Утром слышал это слово в кабаке. Говорили, что те двое, которые его замочить хотели, теперь в четвертой секции гаража лежат, на «Юго-Западной»…
— Какие финансы, — недоумевал Коклюшный, — кто говорил?
— Откуда мне знать? Один наш был, из местных. Володя-мулат. Его все так кличут, лицо у него обожженное. А второй не наш. Он потом еще ко мне подсел, товар у меня просил. Лопух лопухом.
— Ты им товар продал? — догадался инспектор.
— Н-нет, — сообразив, что проговорился, ответил Лунатик убитым голосом.
— Не ври, — бросил инспектор, — я тебя, гниду, знаю. Товар продал?
— Чуть-чуть. Фраер попался лопух. Вместо пятидесяти баксов двести отвалил. Еще и спасибо сказал, чокнутый. — Вспомнив об этом, Лунатик развеселился.
— Про трупы что говорили? — поинтересовался Коклюшный.
— В гараже, на «Юго-Западной», в четвертой секции. Я это место хорошо знаю. Там с левой стороны заезжать нужно.
— Поедешь со мной, — грозно сказал Коклюшный, — если соврал, удавлю!
— Мне нельзя, — испугался Лунатик, — нельзя мне…
Коклюшный сгреб деньги Лунатика, пнул его, вытащил те, что остались в кармане, и аккуратно спрятал в собственный карман.
— Не надо, — жалобно простонал наркоман, — оставь хоть полсотни баксов. Деньги-то не мои.
— Поехали, — повторил Коклюшный, — не найдем там твоих мертвяков, я тебя там вместо них оставлю. И не в гараже, а прямо на улице. А найдем, получишь назад свои деньги. И никто ничего не узнает.
— Я не могу, — поморщился Лунатик, — сам поезжай.
— Поехали, говорю, — он снова дал оплеуху Лунатику, не сильно, больше для виду, — будешь дергаться, насильно повезу. Наручниками к машине пристегну и повезу. Такой вариант тебя устраивает?
— Ладно, — обреченно произнес Лунатик, — только я из машины не выйду.
— Черт с тобой, — бросил Коклюшный, — поехали посмотрим, что за байку ты сочинил в очередной раз.
День второй. Лондон
12 часов 40 минут
В «Дорчестере» все было респектабельно, как всегда. Елена подошла к портье, назвала свою фамилию, предъявила карточку. Будто из-под земли вырос начальник службы безопасности отеля, кивнул ей, крепко пожал руку и
— Извините, — обратился начальник службы к Дронго, — ваше лицо мне знакомо.
— Да, — ответил тот, — я остановился в вашем отеле.
— В четыреста пятнадцатом номере, — уточнил начальник. Ему было под пятьдесят. Видимо, он раньше служил в полиции, выправка и манера поведения сразу обращали на себя внимание. — Это вы час назад спасли графиню Вальдарно?
— Не знал, что она графиня, — смутился Дронго, — впрочем, какое это имеет значение?
— Ты уже успел отличиться, — пошутила Елена.
— Нет. Девушка задумалась и едва не попала под машину. Я только предупредил ее об опасности. Вот и все.
— Надеюсь, она думала о чем-то приятном?
— В том-то и дело, что нет. Заболела неизлечимой болезнью ее подруга. На людей молодых, у которых вся жизнь впереди, подобные новости действуют удручающе. Бедняжка так расстроилась, что не заметила, как очутилась на проезжей части. Остановить ее было моим долгом.
— Зачем скромничать, сэр, — сказал начальник службы безопасности, — вы вытащили ее из-под колес машины. Она сама рассказала.
— Не удержалась, — заметил с неодобрением Дронго, — впрочем, неудивительно. Мой поступок, видимо, поразил ее не меньше той страшной новости.
— Мы пришли, господа, — начальник жестом показал на стоявшего у дверей охранника.
— Вы выставили охрану заранее? — спросила Суслова.
— Разумеется. Нас предупредили, что возможны любые эксцессы. Мы дорожим нашими клиентами и всячески стараемся поддержать репутацию отеля.
«Они достаточно быстро вычислили, кто именно помог их знатной клиентке. И тут нечему удивляться, — размышлял Дронго. — Если она действительно графиня, то не исключено появление в отеле всякого рода мошенников, которые попытаются любым способом втереться в доверие к богатой девушке. Отлично работают ребята». Впрочем, для западных отелей такого класса это вполне нормально. На фестивале в Каннах даже журналистам не дают информацию о постояльцах высококлассных отелей. Дронго вспомнил, как в «Нога Хилтоне», где он однажды останавливался, на все звонки его друзей портье упрямо отвечал, что не имеет права предоставлять информацию кому бы то ни было.
К ним уже спешил какой-то мужчина с импозантной внешностью, густыми, красиво уложенными волосами, в безукоризненно сидевшем костюме и накрахмаленной белоснежной манишке. Сразу было видно, что он себя чувствует здесь как хозяин.
— Давид Уилкинсон, — представился подошедший, — генеральный менеджер отеля. Добрый день, господа.
— Добрый день, — протянул ему руку Дронго.
— Позвольте поблагодарить вас за ваш мужественный поступок, — с чувством сказал Уилкинсон, — мы всегда стараемся соответствовать запросам наших гостей, и нам тем более приятно, когда среди них находятся такие джентльмены, как вы.