День гнева

Герр Ольга

Его манера изъясняться нервировала. Прибаутки звучали по-дурацки, но хуже всего был сопровождающий их смех. При этом свинцовые глаза мужчины излучали пронзительный холод.

– Вы меня не тронете, - она отодвинулась от него насколько позволял круп лошади.
– Иначе вас накажут.

– Может и так, может и так, - покивал он головой.
– Но сколько удовольствия я получу, когда тебя схвачу.

– Довольно!
– Ева вскочила на ноги. Откуда только силы взялись? Почуяв настроение хозяйки, поднялась и Тенебра.
– Мне надоели ваши угрозы. Отстаньте от меня!

Еще

чуть-чуть и Ева бы сорвалась. Всем телом, трясущимся от напряжения, она чувствовала подступы истерики. Выехать за пределы Дома в одиночку было ужасно глупо.

– Я хочу домой!
– она топнула ногой.

От ее напора мужчина растерялся и отступил на пару шагов. В его глазах мелькнуло что-то новое, похожее на интерес. Ева надеялась, она разбудила в нем достаточно любопытства, чтобы он оставил ее в живых.

– Видишь, - он обвел рукой усеянную трупами равнину.
– Это 'Кладбище несбывшихся надежд'. Каждая птица, - он пнул ближайший труп, - чья-то не исполненная мечта. Которая из них твоя?

– Моя?
– переспросила Ева.

– Да-да, твоя мечта вернуться домой. Которая из них?

Мертвые птицы выглядели особенно неприятно в свете новой информации. Погибшие надежды и чаяния людей - вот кто они. Каждая птица была чьей-то путеводной звездой, пока не разбилась о жестокую реальность. Где-то здесь гниет ее мечта о непьющей, любящей матери, о счастливой жизни, которой никогда не будет. Кем бы ни был мужчина напротив нее, он прав: здесь похоронено и ее желание вернуться домой. Такое же несбыточное, как и предыдущие.

– И что теперь?
– Ева подняла глаза на собеседника. Тот больше не веселился. Наоборот он был предельно серьезен. Из-за чего выглядел лет на десять старше.

– Как ты забрела сюда?
– вместе с весельем ушла и его странная манера говорить.

– Мне указала дорогу девушка по имени Рита.

– Не верь мертвым. Они склонны лгать.

– Она сказала мне то же самое.

– Значит, она честнее других. Хотя бы предупредила.

– Вы тоже мертвы?

– Конечно, - мужчина улыбнулся.
– Здесь кругом одни покойники. И я мертвее мертвого.

– Выходит, я и вам не могу доверять.

– Выходит, что так, - он подмигнул Еве.

– Как мне добраться до Дома?

– Ты идешь верной дорогой. Если не сломаешься по пути, выйдешь прямо к Дому.

– Все-таки Рита говорила правду, - воодушевилась Ева.

– Не совсем. Есть легкий путь, но Рита направила тебя по трудному. Она мне подарок прислала - вкусное мясо и сало.

К незнакомцу вернулось веселье, и он снова двинулся к Еве. По блеску его глаз Ева определила: он абсолютно безумен. Ему ничего не стоит прикончить ее и съесть. Иначе с чего еще все его прибаутки касаются одной темы - каннибализма?

Она опомниться не успела, как вскочила на Тенебру. Куда только подевалась ее неповоротливость? Лошадь, ощутив страх хозяйки, с места перешла в галоп. Позади раздался крик мужчины, но Ева не расслышала слов, да и не особо хотела.

Она не ела со вчерашнего вечера. Живот уже как час бурчал, не замолкая ни на минуту. Тенебра, как и хозяйка, прибывала в плохом

настроении. Она плелась, опустив голову к земле, точно искала съестное. Но на песчаной дороге не было ничего, что могло сойти за обед для лошади, питающейся человеческим мясом.

Они выехали с 'Кладбища несбывшихся надежд'. Ева была несказанно рада, что мужчина с улыбкой чеширского кота и ледяными глазами маньяка не преследовал ее. Поначалу она часто оборачивалась, желая убедиться: он не подкрадывается сзади. Но спустя пару часов успокоилась. В какой-то мере она была благодарна незнакомцу: он дал ей сил на преодоление кладбища.

Ближе к вечеру Ева перестала верить, что когда-нибудь вернется в Дом. Слишком долгим и тяжелым выдался день. В тот момент, когда она окончательно потеряла надежду, представляя, как на кладбище появился очередной птичий скелет, на горизонте показались остроконечные шпили. Она вытянула шею, разглядывая здание, и все никак не могла поверить, что удача, наконец, вспомнила о ней.

Тенебра, уловив близость родного стойла, прибавила шаг. И вот уже стены Дома поднялись над линией горизонта во всей красе. Ева не сомневалась, это именно он. Его величественную помпезность ни с чем нельзя было спутать.

Но препятствия на этом не закончились: из-за пригорка появилось русло реки, в которой вместо воды текла лава. Реку пересекал одноколейный мост. Его каменные блоки внушали доверие. Зато старик, сидящий по правую руку от моста, выглядел подозрительным. После встречи с обитателями ада Ева побаивалась заводить новые знакомства.

Древний к тому же слепой старик в лохмотьях сидел в придорожной пыли и не реагировал на их приближение. Ева притворилась, что не заметила его. Направив Тенебру к мосту, она рассчитывала проскочить мимо старика, но лошадь встала, точно наткнулась на преграду.

– Проезд платный, - сказал старик на удивление чистым голосом.

– И какова цена?
– поинтересовалась Ева.

– Один золотой.

– Где мне его взять?
– возмутилась она.

– Посмотри у себя под языком.

Само собой, под языком у Евы ничего не было, однако она вспомнила легенду: старик по имени Харон переправлял мертвые души на другой берег реки Стикс, требуя за перевоз плату в один золотой. Заботливые родственники клали монету под язык усопшему, чтобы он мог заплатить за переправу. Но ей где найти необходимую сумму? Она-то пока еще жива. На этом Ева и попробовала сыграть.

– Я не обязана тебе платить. Я не душа, а живой человек.

– Тогда тебе дальше нет ходу.

Ева напряглась, припоминая из курса истории удалось ли кому-нибудь обмануть Харона. Кажется, Орфей был единственным, кто спустился в Аид живым. Он очаровал старика игрой на арфе и пением, а Ева, как на грех, не умела играть, да и голос у нее был, мягко говоря, не очень.

Она предложила старику в качестве платы десятирублевую монету из своего кармана, предполагая, что слепой не заметит подвоха, но взяв в руки монету, он тут же определил подделку. Харон (если это был он) выкинул металлический кругляш в огненную реку и повторил требования: или золотой, или дороги нет.