Деревянное море
Шрифт:
– Мне тоже. Похоже на дзенский коан [100] . Я их очень любила, когда была жива. От них в мозгах такая щекотка, что хочется поскрести. Вот, например: «Я выключаю свет. Куда он девается?»
Я полез в нагрудный карман Ми-Ми, вытащил из пачки сигарету и прикурил от автомобильной зажигалки.
– Как грести в деревянном море? Ну, если вода в нем деревянная, то и лодка не понадобится. Можно из нее выйти и пешком дойти куда надо.
Она улыбнулась, и я увидел, что у нее красивый рот и большие
100
Коан – неразрешимая загадка в дзен-буддизме, помогающая сосредоточиться при медитации.
– Не знаю, правильный ли это ответ, но по мне так он вполне годится.
– Почему ты здесь, Антония?
– К вам хотел прийти Астопел, но ему не разрешили, он слишком многое тут напортил. Он и меня убил. Это он сделал так, что я завела этот конспект, где рисовала вас. Я не понимала, что делаю. Рука двигалась сама, помимо моей воли. Другого тебя, молодого, тоже Астопел прислал.
– Джи-Джи?
– Да.
Она захихикала, и я смутился еще больше.
– Над чем ты смеешься, Антония?
– Над всеми этими «и-и» в вашей жизни. То Джи-Джи, то Ми-Ми Буччи…– Теперь она уже смеялась громко, по-настоящему звонким девичьим смехом, при звуках которого понимаешь, что жизнь может быть тебе другом.
– А знаешь что? Я бы сейчас не прочь сделать «пи-пи», слишком много кофе утром выпил. Вот и еще одно «и-и» – всего три-и.
Услышав это, она снова расхохоталась, а я купался в звуках ее громкого привольного смеха, как в лучах итальянского солнца. Весь окружающий мир замер. Я покуривал «пэлл-мэлл» Ми-Ми и оглядывался по сторонам. Рядом с нашей машиной стоял красный, как леденец, «шевроле~эл-камино», за рулем которого под неменяющимся красным светом светофора сидел толстый Расселл Пратт в ожидании зеленого сигнала. И это мне напомнило…
– Антония, поскольку ты уже умерла, то должна знать: что нас там ждет? Бог есть?
Ее новый взрыв смеха был похож на приливную волну. После того как эта волна омыла все вокруг, Антонии пришлось отереть глаза. Потом она снова поймала мой взгляд в зеркале заднего вида и опять рассмеялась. Что такого смешного я сказал, черт побери?
– Что такого смешного я сказал, черт побери? Я ведь только спросил, есть ли Бог.
– Но вы это сказали таким тоном, как будто спрашивали, который час. Словно о пустяке каком.
Я потер макушку.
– В моей жизни столько случилось необычного – дальше уже просто некуда. Как оно все происходило, так я не удивлюсь, если окажется, что ты-то и есть Бог, переодевшийся в мертвую школьницу, которая рисовала картинки из моей будущей жизни. Не знаю. Моя жизнь больше не подчиняется никаким правилам.
Словно в ответ на эти слова дверь машины с моей стороны распахнулась и кто-то схватил меня за плечо. Больно схватил.
– Вылезай! Давай быстро из машины! – Джи-Джи. Голос и вид у него были жутко испуганные.
– В чем дело? Что еще случилось?
– Вылезай из машины и пошли скорее.
– Привет,
Он метнул на нее настороженный взгляд, не переставая тащить меня за рубаху.
– Вылезай ты в жопу отсюда! Идем! Выбираясь из машины, я напоследок взглянул в зеркало. Антония все еще улыбалась. Странно, но выражение ее лица было в точности таким, как и минуту назад, когда она смеялась надо мной. Казалось, таким оно и останется навсегда.
– Пока, Фрэнни.
– Беги, мудила! Беги во всю свою мудацкую мочь! Джи-Джи припустил, как гепард. Где мне было за ним угнаться на моих пятидесятилетних ногах да с прокуренными легкими. Он мигом проскочил полквартала и остановился, чтобы посмотреть, где я. Бешено жестикулируя, он звал меня за собой, кричал: Шевелись, двигайся, скорей. Я старался как мог, но что толку? Пытаясь его догнать, я понял: мне уже не нестись стрелой по этой земле. К тому же я не знал, почему это мы несемся как идиоты. И почему я пошел за ним, вместо того чтобы, может, узнать у Антонии что-нибудь важное? О смерти, о Боге да мало ли о чем еще. Но нет же, выскочил из машины и как полоумный пустился вдогонку за самим собой. Эй, я, подожди меня!
На пороге третьего инфаркта я собрал последние силы и крикнул ему:
– Куда мы бежим?
– Домой! Нам надо успеть домой, прежде чем они сюда доберутся!
– Кто – они?
– Да беги ты. Беги что есть сил.
Назад тем же путем, что и сюда, – мимо столовой Скрэппи, мимо школы, мимо домов, где жили старые друзья и враги. Еще один знакомый пес обнюхивал землю в чьем-то саду. Остановившись перевести дыхание, я подумал, что бегу мимо своей жизни в обратном направлении. Но каким бы странным ни было это движение, воспоминания продолжали проноситься в моей голове, как предметы, захваченные смерчем. И я при всем желании не мог их остановить.
Но Джи-Джи что-то остановило. Это произошло футах в двадцати от меня – он вдруг подпрыгнул, а потом как-то странно, боком, грохнулся оземь. Упал он с таким шумом, что я слышал, как стукнулись об асфальт его кости. Я бежал, а все мои мысли были о нем. Мальчик… мальчик… как он упал, бедняга, не расшибся ли?
– Обо мне не беспокойся. Быстро дуй домой! Он смотрел мне вслед, держась за бедро, потом оглядывался с испуганным видом. На нем просто лица не было от страха.
– Джи-Джи, в чем, наконец, дело? Что происходит?
– Астопел все изгадил! Сунулся куда не след. В твою жизнь сунулся, а не должен был. Я только теперь наконец допер. А прежде думал, это хорошо, что он с нами. Я думал, это хорошо, что он послал меня сюда, к тебе, а после отправил нас обоих в будущее. Но он ничего такого не должен был делать! Понял? И Антонию он не должен был убивать. Не должен он был здесь появляться и влиять на тебя. Но он появился, и тебе теперь придется выпутываться. Если что не сложится, то все это его дерьмо польется на твою голову, так уж оно устроено. Так что давай домой, прошу тебя. Доберешься до дома – наверно, останешься цел. А нет – ты в жопе, это я тебе гарантирую.