Деревянное море
Шрифт:
– Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
Я знал ответ, но все равно хотел услышать, что скажет он. Хотел услышать, как он снова живет той мечтой, которой жил я многие годы детства.
Прежде чем ответить, он расправил плечи и выпятил грудь.
– Артистом. Хочу играть в фильмах про монстров. Может, даже самих монстров.
– Правда? А ты смотрел «Седьмое путешествие Синдбада» [127] ? Это мой любимый фильм.
Он отпустил мою руку и отпрыгнул в сторону.
127
«Седьмое путешествие Синдбада» (1958)–
– И мой, и мой тоже! Самый классный фильм в мире! Самое мое любимое там – это циклопы. Я на уроке рисования вылепил одного из глины.
Он поднял руки, скрючив пальцы,– ни дать ни взять трехпалая когтистая лапа циклопа – и издал циклопий рык.
– А помнишь, как Синдбад сунул ему факел в глаз, а тот сослепу споткнулся и свалился со скалы? Помнишь?
Я кивнул – мне это было так хорошо знакомо.
– Разве такое забудешь? Это ведь лучшая сцена. Сколько раз видел я эту сцену, когда был в его возрасте и сидел с дружками в четвертом ряду кинотеатра «Эмбасси», и потом, когда несколько лет назад моя внимательная жена подарила мне кассету с «Синдбадом» на Рождество? Магда, если я разозлю ее чем-нибудь, называет меня Секура – именем главного негодяя этого фильма.
Остаток пути к дому Джорджа мы проговорили о кинофильмах и о наших любимых сценах из них. Это было здорово, ведь мы сходились абсолютно во всем. Флоону это надоело, и он раздраженно спросил, не будем ли мы так любезны переменить тему? Мы в счастливом согласии ответили «нет» и продолжили разговор.
– Что это еще за машина такая?
Перед домом Джорджа был припаркован футуристического вида полноприводный автомобиль. Я видел его рекламу по телевизору – «исудзу», одна из моделей «исудзу». Все в ней было куда как округлее и аэродинамичнее, чем у этих уик-эндовских боевых колесниц. Эта смотрелась как крутые тачки, что можно увидеть в музыкальных клипах по MTV.
Флоон заговорил, прежде чем я успел рот открыть, чтобы ответить парнишке.
– Это «исудзу-вехикросс». Чудесная машина. Двести пятнадцать лошадиных сил, полноприводная. У меня в молодости была точно такая. Первая в моей жизни новая машина.
Он так восторженно говорил об этом автомобиле, что я почти готов был увидеть над его головой маленькие сердечки, как попугайчики-неразлучники в диснеевском мультфильме.
– А по-моему, просто уродина. Смахивает на здоровущую серебряную лягушку. А по воде она может? Похожа на машину из джеймсбондовского фильма: съезжаешь на ней с дороги – и бултых в воду.
Флоон явно надулся, услышав то, что мне казалось вполне справедливой оценкой.
– Господи ты боже мой, конечно же она не может по воде. Но на ней можно ездить и не по дороге, хотя иногда это и опасно, потому что у нее сзади ужасная обзорность. Из-за этого-то я и угодил в аварию.
– А что такое ужасная обзорность?
Флоон оставил этот вопрос без ответа. Он не отрываясь смотрел на «исудзу» с нежной отеческой улыбкой.
– Боже мой, Каз, неужели ты улыбаешься? А я думал, ты не умеешь.
Он любовно погладил своей короткой рукой крышу машины. Звук получился громче, чем я ожидал, потому что вокруг стояла абсолютная тишина.
– Смотрю на нее и вспоминаю славные деньки. Мне было двадцать девять лет, я работал на «Пфицере» [128] . Мне прибавили жалованье, а я тогда только и мечтал о такой вот штучке. Думал, если у тебя такая машина, то весь мир у твоих ног: ты такой крутой, что можешь есть львов на завтрак. Ты помнишь те времена, когда машина могла заполнить жизнь? Я четко помню тот день, когда я понял, что могу себе позволить такую машину – именно такого цвета. Но я заставил себя отложить покупку на две недели, после чего отправился в салон. Это было как
128
«Пфицер» – американский фармакологический концерн, основанный в 1849 г. иммигрантами из Германии аптекарем Карлом Пфицером и его двоюродным братом кондитером Карлом Эрхартом. Именно «Пфицеру» принадлежат права на «Виагру» и на самое продаваемое в мире лекарство – «Липитор», средство для снижения холестерина.
Он замолчал. Глядя на машину, он купался в счастливых воспоминаниях.
Фрэна-младшего это нисколько не впечатлило, он скрестил руки на груди и изрек:
– А по мне, она все равно большая лягушка. Флоон двинулся вокруг машины. Я напрягся, не зная, что он собирается сделать.
– Я на ней-то и проездил всего два месяца, а потом въехал в кого-то задом на парковке – все из-за этого дурацкого плохого обзора. Досадное упущение в конструкции. В результате здоровенная вмятина…
Он присел, его голова исчезла по другую сторону машины. Вокруг стало еще тише, и так эта тишина и повисла в воздухе. Мы с мальчишкой переглянулись и одновременно двинулись к Флоону, посмотреть, что там происходит.
Флоон стоял на корточках и водил рукой по большой вмятине внизу на левой боковой панели. Он молчал, а его рука то замедлялась, то ускорялась, потом опять замедлялась… как будто он шлифует вмятину ладонью.
– Что это ты там делаешь, Каз? – Я старался говорить как можно спокойнее, поскольку у меня возникли сомнения, уж не спятил ли он.
Он поднял голову. В выражении его лица не было ровным счетом ничего обнадеживающего.
– Это та самая вмятина.
Он попытался подняться, поморщился, остался на месте. Уперев руку в поясницу, он поднялся – на сей раз гораздо медленнее. Не говоря ни слова, он поплелся к передку машины и открыл водительскую дверь. Я опешил от этой спокойной наглости и собрался было уже изобразить строгого полицейского, эй, мол, не имеешь права, но происходящее показалось мне слишком интересным, и я решил подождать и посмотреть, что он будет делать дальше.
Флоон забрался в машину. Он не сел за руль, а встал на сиденье коленями и словно бы принялся что-то искать на полике. Потом он заговорил сам с собой. Не то чтобы слово-другое, а целые предложения. Когда я подошел поближе, чтобы прислушаться, то ни слова не смог разобрать: изъяснялся Флоон на каком-то незнакомом гортанном языке. Я было решил, что это немецкий, и только потом выяснилось, что это голландский. Каждое слово звучало так, как будто он пытался прочистить горло. Речь его напоминала громкое мучительное бормотание. Так раздраженно и обеспокоенно говоришь с собой, когда торопишься и никак не можешь найти ключи.
– Телеман [129] ! Ха!
Стоя на коленях в салоне спиной ко мне, он потрясал в воздухе коробкой компакт-диска, словно нашел решающую улику. Потом Каз уронил ее и снова принялся шарить под сиденьями.
– Флоон…
– Да погоди ты!
Парень я добродушный, а потому дал ему еще несколько секунд – пусть найдет, что уж он там ищет. И потом было интересно видеть, как он буквально на глазах превращается в психа.
И тут он заявил по-английски:
129
Телеман, Георг Филипп (1681-1767) – немецкий композитор и капельмейстер эпохи барокко, автор множества инструментальных сочинений, 40 опер, пяти ораторий, церковной музыки.